Вверх страницы
Вниз страницы

ONCE UPON A TIME: Coming Home

Объявление

УВАЖАЕМЫЕ ИГРОКИ!
ФОРУМ ПЕРЕЕХАЛ НА НОВЫЙ АДРЕС - http://ouatsailaway.rusff.ru/
БУДЕМ РАДЫ ВИДЕТЬ ВАС ТАМ! ПЕРЕД РЕГИСТРАЦИЕЙ ОЗНАКОМЬТЕСЬ, ПОЖАЛУЙСТА, С НОВЫМИ ПРАВИЛАМИ И НОВЫМ СЮЖЕТОМ, А ТАКЖЕ ОБРАТИТЕ ВНИМАНИЕ НА НЕКОТОРЫЕ ИЗМЕНЕНИЯ В ШАБЛОНЕ АНКЕТЫ. ПРИ ЖЕЛАНИИ ВЫ МОЖЕТЕ ВЗЯТЬ С СОБОЙ НАЧАТЫЕ ЗДЕСЬ СЮЖЕТЫ И ДОИГРАТЬ ИХ.
С ЛЮБОВЬЮ. ВАШИ АМС.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ONCE UPON A TIME: Coming Home » Альтернативная Реальность » All of my memories keep you near and I'd try to find you again...


All of my memories keep you near and I'd try to find you again...

Сообщений 1 страница 25 из 25

1

http://sb.uploads.ru/KRyZB.png  http://sc.uploads.ru/eIpOW.png
Действующие лица: Робин Гуд, Реджина Миллс
Время и погода: После проклятья Зелены; вечер поздней осени, уже выпал снег, холодно и пасмурно
Место действия: Начало===> больница Сторибрука, далее разные локации города
События:

Им было суждено найти друг друга много лет назад, но встреча не состоялась. И вот, спустя годы, их пути вновь пересекаются. Станет ли второй шанс тем счастливым концом, о котором они оба втайне мечтают? Чтобы проверить это, для начала нужно вспомнить. Темные чары стерли из памяти целый год, но ведь чудо истинной любви способно разрушить любое зло, не так ли? Дело за малым - отыскать друг друга и полюбить, как раньше...

Примечание: За основу сюжета взят 3 сезон сериала. Внешность Робина Гуда сменена на Sean Maguire.

эпиграф by tumblr

Отредактировано Regina Mills (2014-04-10 20:42:36)

+3

2

Вместе с Проклятием Злой Королевы и ложной памятью обитатели Сторибрука получили все необходимые навыки для жизни в этом мире. Лампы, газеты и мобильная связь уже не казалась им чем-то из ряда вон выходящим, перейдя в стан обыденного и само собой разумеющегося. Но для Робина и его друзей, пропустивших первое Проклятие в своей дерзкой манере не повиноваться даже особам королевской крови, этот мир был чужим и ровным счётом ничего не собирался делать для того, чтобы хоть на шаг приблизиться к дому. Лес, где они обустроили свой лагерь, был на их стороне, хотя и мало походил на тот, что остался в соседнем мире. А вот всё остальное – против. Стеклянные двери, кареты без лошадей, оружие – всё это без сомнения странно, но когда ближайший друг и соратник на глазах превращается в летучую обезьяну, нападает на тебя, а после исчезает в неизвестном направлении… пожалуй, эта «странность» способна без усилий затмить собой все прочие.
С тех пор, как Малыш Джон разгромил больничную палату, а своих недавних друзей расшвырял по разным углам, словно капризный ребёнок – тряпичных кукол, прошло всего несколько минут, но вздумай кто-то спросить о времени Робина, разбойник в полной уверенности назвал бы что-то близкое к четверти, а то и к половине часа. На этом уверенность заканчивалась и начиналась растерянность… Локсли терпеть не мог этого чувства и крайней редко испытывал его прежде, но когда у тебя в противниках не только летучие обезьяны, а ещё и целый мир без магии, наверное, есть от чего растеряться.
«Конечно, если оправдание собственной слабости – всё, что тебе нужно.»
Прочие рассуждения спотыкались об эту мысль и невольно сворачивали к Проклятию, с которого, собственно, и начиналась новая глава столь привычной Зачарованному Лесу сказки.
Первое Проклятие наложила Злая Королева. Выходит, второе тоже её рук дело? Ну да, скорее всего так и есть… В конце концов Её Величество – лучшая ученица Румпельштильцхена, к несчастью для всех превзошедшая своего учителя в любви к играм с людскими судьбами. Но сам Тёмный действует украдкой, исподтишка, выстраивая партию ход за ходом. Подобный размах вместо долгоиграющей стратегии куда больше приличествует королеве, а нетерпение вкупе с желанием получить всё и сразу – женщине. Ну а если она ко всему прочему ещё и могущественная колдунья – выводы напрашиваются сами собой.
Наверное, люди не просто так винят в своих нынешних бедах Злую Королеву. Робину и его друзьям не доводилось встречаться с королевой Реджиной лично, но репутация – воистину великая вещь!.. Ненависть королевы к Белоснежке породила настоящую войну, в которую против воли оказалось втянуто не одно королевство. Так что, даже учитывая поспешность, с которой обитатели Сторибрука почти единогласно избрали Её Величество на роль главного зла, сложно упрекнуть их в предвзятости. Жаль только, что поверить в это не так просто, какой бы заманчивой не выглядела идея разукрасить мир в оттенки лишь чёрного и белого…
Во-первых, летучие обезьяны при всей своей злокозненности не слишком-то походили на слуг королевы. Из того, что Робин успел узнать, выходило, что с магией в Стоибруке дела обстояли не слишком хорошо, если не сказать, что и вовсе никак. Ну а если бы королева Реджина создала своих крылатых чудовищ ещё в Зачарованном Лесу – вряд ли они остались бы там незамеченными. Во-вторых, вырванные сердца и сонные проклятия – Её Величество привыкла действовать… с некоторым изяществом, что ли?.. Летучие обезьяны для неё грубоваты и примитивны. Нет, королева определённо виновна и в Проклятии (по крайней мере, в том – в первом, из-за которого они потеряли двадцать восемь лет и Зачарованный Лес), и во многих других проступках, но то, что происходит сейчас, куда сложнее, чем кажется на первый взгляд. Вот только для Джона может оказаться слишком поздно…
- Чёрт бы побрал Её Мстительное Величество! – В полголоса выругался Робин, устремляясь к выходу. Здание больницы было пропитано чуждостью, как и весь городок, и разбойник спешил убраться отсюда столь целеустремлённо, что не сразу заметил темноволосую особу, выходящую из-за угла, и едва не столкнулся с нею. – Прошу прощения, я Вас не видел, - произнёс Робин, скользнув взглядом по лицу женщины и собираясь продолжить путь… но что-то в её облике привлекло внимание лучника. Как будто бы он знал её прежде, однако было это так давно, что память не сумела в точности сберечь знакомые черты и теперь предлагает взамен лишь нечёткий карандашный набросок. Конечно, можно отмахнуться от этого ощущения и просто уйти, оставив незнакомку с её тайной за спиной, вот только как же быть с её же образом, если тот вопреки здравому смыслу последует за разбойником?.. Ну уж нет, Сторибрук и без того полон загадок, чтобы самому создавать их из ничего! - Я… – Робин запнулся, силясь подобрать слова. Прямой вопрос вроде «Откуда я Вас знаю?» определённо не лучший вариант, разве что он захочет выставить себя идиотом. Но Робин из собственного опыта знал, что хождение вокруг да около порой может завести в такие дебри, из которых не выбраться без посторонней помощи… Вот только этого ему и не хватает для того, чтобы очертания незнакомого мира окончательно утратили чёткость! Уж лучше показаться идиотом, чем ощутить себя таковым на самом деле… - Не сочтите за дерзость, но мне кажется, будто я видел Вас прежде. Это возможно?

+1

3

...Настольные часы показывали без четверти девять, когда, бросив взгляд на стрелки, сидевшая за столом женщина отложила карандаш и устало запустила руки в короткие черные волосы, призывая на помощь всю возможную на данный момент сосредоточенность. Тщетно: этим вечером мэр находилась в совершеннейшем дисбалансе с эмоциями. Офисное кресло с грохотом проехалось по полу, дверцы мини-бара распахнулись по взмаху руки, и Реджина щедро плеснула в стакан виски. На глаза как назло не попадалось ничего, что давно пора выкинуть - уборка с толикой магии пришлась бы очень кстати. Попросту говоря, мисс Миллс хотела разнести в щепки и осколки все - и город, и его жителей, и пограничный лес, лишь бы унять эту боль в груди, высвободить отчаяние, близкое к помешательству, вместе с проклятой силой, от которой одни беды. Сколько времени прошло с их возвращения в Сторибрук, не считая потерянного года? Королева перелистнула календарь и быстро подсчитала дни: около трех недель. Сказочные довольно быстро обнаружили несостыковки в новых воспоминаниях, вернее, в их отсутствии (одной беременности Мэри-Маргарет хватило, что там говорить про  незнакомые лица в городе!), но Реджина поняла это раньше всех. Ее сердце не кровоточило от расставания с сыном, хотя еще, казалось бы, несколько минут назад готово было разорваться при взгляде на желтый "жук" Спасителя, исчезающий за чертой. Миллс смирилась, что больше никогда не увидит Генри, удачно позабыв тернистый путь к осознанию этого факта, сейчас же... Много событий для одного дня, чересчур много даже для колдуньи. "Если бы не встреча в кафе, сказала бы Свон мне о сыне?" - этот вопрос не покидал брюнетку. Разумеется, она надеялась на положительный ответ, но за тем столиком сидели Прекрасные, значит, с ними Генри увиделся раньше... Как в прошлый раз, когда Голд отправился за сыном на континент, а его ученица поспела лишь к тому, чтобы помахать платком вслед удаляющемуся самолету.
Рука в нерешительности сжимала стакан, изучала геометрически правильные линии граней и окружность бортика, затем все же  поднесла его к губам. Реджина сделала большой глоток, ощущая, как алкоголь обжигает все внутри и ускоряет без того бешено колотящийся при мысли о темноволосом мальчике пульс. "Он смотрел сквозь меня!!" - выпалила Миллс Эмме и получила взамен что-то похожее на сочувствие, но о каком сочувствии вообще идет речь?! Дайте ей Генри, помогите вспомнить ту, что вырастила его и пожертвовала собой ради его счастья! Неужели она не имеет права, после того, как своими руками вложила в руки Свон ее мечту жить долго и счастливо? Почему же Спасительница неохотно сообщает об одной порции зелья, намекая, что не хочет возврата к прошлому? Отчего все "У Бабушки" смотрят на нее, Злую Королеву, как на душевно больную? Она больна, да. Ее болезнью является Генри, и это, увы, неизлечимо. Теперь, когда он в городе, самообладание вместе с разумом исчезли, оставив лишь мать. Безумную в своей любви, не верящую в реальность этой короткой встречи, но искренне, искренне желающую обнять своего малыша. Реджина отдала бы все - магию, жизнь, власть - ради проблеска узнавания в карих, как и у его мамы, глазах! А потом эта сцена в мэрии... Горожане так быстро поверили в обман, и от этого виски горчило еще нестерпимее. Все попытки измениться были тщетны: для сторибрукцев мэр осталась злой и эгоистичной ведьмой, способной на ужасные злодеяния. Днями Миллс просиживала за работой, одинокими ночами смотрела в окно, в поисках сна, и никто не нарушал покой белого особняка. Женщина призналась себе, что скучает по всем выходкам Прекрасных и их дочери, по громкому стуку в дверь, по дерзким насмешкам и горящим в противостоянии взглядам... Все изменилось. Город окутало недоверие, страх неизведанной опасности висел мохнатым пауком над паутиной звезд, освещавших Сторибрук. Что-то готовилось, недобрые силы сгущались над зачарованным уголком штата Мэн - Редж чувствовала кожей вторжение чужеродной силы, но выжидала, как и все.  В прошлый раз приезд Эммы перевернул с ног на голову привычный уклад маленького мирка. В этот раз, похоже, ситуация повторяется...
На столе зажужжал мобильник. Нажав кнопку приема вызова, мэр выслушала короткую реплику собеседника, отреагировав коротким "Еду", и с грохотом поставила стакан на стол. "Началось", - думала она, натягивая на бегу пальто и проверяя ключи от машины.
Реджина нервничала, и автомобиль, словно чувствуя волнение хозяйки, не заводился. Она выжала до отказа сцепление, и повернула еще раз ключ зажигания - в этот раз мотор заработал на полную, и черный мерседес помчался по улицам Сторибрука. До больницы было недалеко, а женщина слишком торопилась, чтобы следить за установленными ею же самой правилами, поэтому буквально через пять минут оказалась на месте. Она подоспела вовремя: на верхнем этаже клиники зазвенело разбитое окно, и оттуда вылетело нечто, напоминающее большую птицу. "Вэйл поплатится за свои эксперименты!",-  с яростью Миллс хлопнула дверцей и быстрым шагом направилась ко входу, столкнувшись нос к носу с выходящим оттуда мужчиной. К несчастью для него, характеристику своей персоны она услышала, как и последовавшие за этим извинения.
- У вас глаза на затылке? - поинтересовалась Редж. - Я могу это исправить.
Она вгляделась в лицо незнакомца, и где-то в подсознании раздался звоночек, как будто они встречались раньше. Хотя за последние недели их пути точно не пересекались - она бы запомнила. Очевидно, мужчину посещали похожие мысли, поэтому он первый озвучил повисший в воздухе вопрос:
- Не сочтите за дерзость, но мне кажется, будто я видел Вас прежде. Это возможно?
- Не считая того, что в этом городе меня в лицо знает каждый, думаю, нет. Иначе вы были бы уже мертвы, послав меня к черту, - женщина недобро усмехнулась. - Хотя мне было бы любопытно послушать, чем мое Мстительное Величество насолило вам - возможно, это пролило бы свет на то досадное недоразумение, благодаря которому вы все еще живы, а заодно на стертый год воспоминаний.
- Мадам мэр, вы видели это! - из больницы выскочил Франкенштейн, и внимание брюнетки переключилось на него.
- Да, и, надеюсь, вы объясните мне, что происходит. Опять скрещиваешь бегемота с голубем? - прошипела она, приблизившись к ученому. - Ты обещал, что с этим покончено!
- Я тут не причем, - Виктор поднял ладони. - Гуд и его стрелки принесли укушенного какой-то тварью Джона, и он на наших глазах превратился в мартышку с крыльями. До такого даже я бы не додумался, - он покачал головой.
- Вы смеетесь надо мной?! - возмутилась Королева, однако Вэйл выглядел серьезным и встревоженным: ему явно было не до шуток. - Значит, Гуд.., - карие глаза переметнулись на разбойника. - Приятно познакомиться, мистер Гуд. Так кто укусил вашего друга? Где это произошло? И вы кто вообще?

Отредактировано Regina Mills (2014-04-08 01:48:34)

+1

4

Обернувшаяся к нему незнакомка, похоже, не слышала прежде о правилах хорошего тона, поэтому и огрызнулась в ответ. Судя по настрою, она жаждала войны, крови и разрушений – вот прямо тут и сию секунду, однако Робин лишь усмехнулся (не весело, скорее устало) и пожал плечами.
- Боюсь, Вам не хватит времени что-то во мне исправить, - примирительно пошутил он, подразумевая и спешку, с которой женщина неслась ему на встречу, и своё не желание меняться. В конце концов столкнуться с кем-то в коридоре – не такое уж великое преступление, особенно если попросить за это прощение. Однако незнакомка считала иначе. По крайней мере гневно кипеть, словно позабытый на огне чайник, она не перестала. Ещё мгновение, и Робин понял причину.
Злая Королева?.. Нет, серьёзно?! И вот эта вот хрупкая брюнетка с затаённой тоской в глазах держала в страхе весь Зачарованный Лес?!! А… в чём тут подвох?..
Навстречу Её Величеству выбежал один из докторов, и внимание женщины переключилось на него, а у Робина появилось немного времени, чтобы как следует рассмотреть её саму. Безупречная осанка, аккуратные черты лица, надменный взгляд карих глаз, холодная усмешка превосходства и… боль, спрятанная так глубоко внутри, что почти уже не различима среди прочих оттенков голоса. А ещё страх, проскальзывающий в каждом жесте её собеседника – финальный штрих к образу королевы Реджины, пребывающей в не самом лучшем расположении духа. Всё сходится, вот только Робин всё равно представлял Злую Королеву иначе. «Зло» и «злость» - это совсем не одно и то же. Первое – глубокое, как омут, безысходное, как одиночество, и тёмное, как предрассветные часы, без шанса на свет и счастье, а вот второе…  Второе стояло сейчас перед ним и со вкусом отчитывало незадачливого доктора.
Злость – она ведь тоже бывает разная. Может зародиться в один миг с ненавистью в глубине сердца, подчинившегося тьме. Может вызреть на месте обиды, если у оскорблённого не хватит сил выкорчевать её ростки с корнем. А может быть разожжена намеренно, чтобы укрыться от куда большей боли за стеной её огня…
…Ты что-то делаешь, накручивая себя до такой степени, что окружающие начинают шарахаться в стороны от одной лишь твоей тени. Что-то кому-то говоришь – зачастую, на повышенных тонах – и даже наблюдаешь за тем, как этот кто-то выполняет твои указания. Открываешь глаза каждое утро и видишь взгляды, устремлённые на тебя, от которых в миг ощетиниваешься иглами дикобраза. Да как они смеют тебя жалеть?! Неужели не понимают, что эта их жалость раскалённым кинжалом пронзает незажившую рану, на корню пресекая все попытки не думать о ней, не чувствовать её? Или понимают, но делают это специально?..
Последняя мысль прочно заседает в голове и, движимый ею, ты начинаешь отвечать на мнимое зло настоящей злобой, стремясь уколоть каждого, кто протягивает руку к твоему плечу в дружеском жесте. Ты ослеплён выдуманной местью и охотно расточаешь её вокруг, словно роза – свой аромат. Тебе больно от твоих поступков, но эта боль ни в какое сравнение не идёт с той – настоящей…
…А она ведь должна была утихнуть, если отыскать ей замену и не оставить для неё времени, что ты и сделал. Так ведь?!
Не так.
Тоска никуда не уходит из твоего сердца… И пустота, оставшаяся на месте погибшей любви, тоже. Тебе бы остановиться и позволить себе выплеснуть горе в слезах, в молчании, в исповеди – всё равно как, лишь бы не копить его в себе… Вот только нельзя. Все вокруг привыкли считать тебя сильным. Ты не просил об этом, однако не соответствовать уже не можешь. На благородство не остаётся сил, а злость – это ведь так просто… Быть может, иглы дикобраза дадут понять этим людям, чтобы оставили тебя в покое хоть на короткое время?..
Но друзья и близкие не сдаются. Если ты по-прежнему дорог им, они отыщут правильный путь к твоему сердцу и… не склеят его, нет – это вряд ли уже возможно, однако сделают всё для того, чтобы оно перестало кровоточить…
…Робин слишком хорошо помнил, каково это. Пройдут годы, даже десятилетия, но он никогда не сможет забыть ни смерти своей возлюбленной, ни пустоты, ни той самой – «защитной» – злости. А ещё друзей, которые не позволили ему сломаться, и Роланда, ставшего новым смыслом в жизни Робина. Смысл – обязательное условие исцеления от боли и злости, но если его нет, тогда только и останется, что бросаться на всех подряд, оттачивая маникюр и острословие.
«Кто это был, Ваше Величество? Возлюбленный? Мать? Ребёнок?»
Однако вопрос так и не прозвучал – сильные люди стыдятся жалости, как бы дорого не приходилось платить за это. Вместо этого Робин произнёс совсем другое, благо, вопросы Её Величества давали достаточно тем для беседы:
- Меня зовут Робин Локсли, но в Зачарованном Лесу меня знали под именем Робина Гуда.«Правда не каждый, и не в лицо, но всё же!..» - Большинство считало меня своим защитником и неплохим парнем, но некоторые – люди Вашего Величества, например – называли разбойником, бандитом и… много ещё какими не лестными эпитетами, повторять которые в присутствии дамы мне воспитание не позволит. – Усмешка скользнула по губам лучника против воли. Тот факт, что Робин умел переключаться от дурного настроения к хорошему без видимых усилий, не означало, что он забывал о проблемах. Но какой смысл стенать и рвать на себе волосы в лучших традициях истеричных барышень, если сделать сию секунду всё равно ничего нельзя? А королева… королева может быть полезной, если планы Её Величества хоть в чём-то пересекутся с планами Локсли. Не лишним будет заполучить её в союзники, отложив войну (если она всё ещё останется необходима) до возвращения в Зачарованный Лес. – Судя по всему, мы и впрямь не встречались раньше – прошлое Ваше проклятие обошло меня и моих друзей стороной – так что Ваше Мстительное Величество насолило нам ещё в прошлом, но не больше, чем всем остальным в Зачарованном Лесу. Высокие налоги, законы, направленные против людей… Не думаю, что это как-то связано с годом без воспоминаний. А что до недоразумения, коим Вы изволили назвать мою жизнь… Выходит, я лучше, чем Ваши люди, Ваше Величество?.. – Усмешка с лёгкостью приобрела оттенок самодовольства, но померкла, стоило Робину вновь подумать о Джоне. Ирония исчезла из его голоса вслед на усмешкой, и прочие слова лучника уже не были окрашены в какие-либо эмоции, кроме горечи. – Вы спрашивали, кто укусил моего друга? Ответ Вы видели сами, Ваше Величество: точно такое же существо вылетело из окна несколькими минутами ранее. Летучая обезьяна напала на Джона в лесу. Она появилась словно из ниоткуда и уволокла его с такой лёгкостью, будто мой друг был какой-то тряпичной куклой… Мы не сразу отыскали его, но когда это произошло – на его руке были следы от зубов. Но это ведь не обязательно должно означать, что укус – причина превращения, верно? Это существо могло утащить его куда угодно и там… не знаю… не с моими познаниями о магии строить предположения. Быть может, Вы скажете точнее?

+1

5

Обращаясь к Вэйлу, Реджина чувствовала оценивающий взгляд нового знакомого, и от этого становилось немного не по себе. Взвинченных нервов хватило ровно на две фразы хирурга, и женщина сердито посмотрела в глаза Гуду, желая оборвать его "знакомство" с мэром колким словцом, но вместо этого грубость застряла в горле, а весь яростный пыл враз улетучился. Серые, как осеннее небо над потерявшим краски полем, глаза смотрели сквозь защитную стену властности прямо в душу, касались чего-то такого, о чем Реджина предпочла бы никогда не вспоминать и не иметь в своей жизни.  От этого взгляда веяло холодным одиночеством, в которое, как в одеяло, куталась Королева, шествуя по мерзлой земле и слыша тихий треск морозной корки под ногами, которым тщетно затыкала дыры пустынных залов собственной души, чтобы не выпускать наружу чувств, делающих ее уязвимой и слабой; но вдобавок к студеному дыханию вечной зимы в этих глазах искрились непривычные  нотки теплого сочувствия. Как солнечные зайчики разбегались они по покрытой черным льдом реке, в чьей глубине еще возможно было найти каплю отраженного света, и бурный когда-то поток оживал, пенился, очищаясь от ила на дне - всего лишь на миг, достаточный для соединения взоров, а после с тоской замирал, не веря, что однажды весна разрушит лед и освободит от оков острой береговой линии, проходящей, кажется, через все старые раны разом. Но было и еще кое-что в этом взгляде, а именно: узнавание, ощущаемое каждой клеточкой хрупкого и беззащитного, ставшего отныне несгибаемым существа. Реджина готова была поклясться, что точно так же на нее уже кто-то смотрел давным-давно. В другой жизни, в иной реальности, где-то далеко, где обитает надежда, а боль не мешает расправлять крылья и спокойно планировать среди закатных облаков цвета расплавленного золота. И там по-прежнему бережно хранилось продолжения этой случайной встречи в ожидании подходящего для возвращения часа. Карие глаза широко распахнулись, вбирая яркий, полный жизни, серый свет глаз мужчины и умоляя рассказать, как все случилось, и почему ощущение дежа вю не покидает, а становится лишь сильнее с каждой секундой, но он молчал, запечатанный непреодолимым барьером. Реджина отвела взгляд и прислушалась к усилившемуся биению сердца, не понимая, что происходит, и сколько времени она словно загипнотизированная раскрывала душу незнакомцу. На самом деле стрелки часов в госпитале не шелохнулись, а Франкенштейн еще не успел закончить фразу, но для Королевы прошла вечность. Вечность, где кроме нее находился кто-то еще...
Смутные силуэты растворились, и Миллс вернулась к реальности, в свою очередь окидывая Гуда изучающим взглядом с головы до ног. Обычная внешность, обычная одежда, если бы не назойливое ощущение, что все это знакомо ей...
- Меня зовут Робин Локсли... - и эта фраза уже звучала, Королева точно слышала ее не в первый раз! "Что же все-таки произошло в Зачарованном лесу?" - с отчаянием подумала она, никогда прежде не жалуясь на плохую память. Стрелок не без самодовольства рассказывал о себе, и каждое следующее слово воскрешало услышанную ранее информацию. Они знакомы, как пить дать. Но, судя по всему, Гуд прав: пути их не пересекались до проклятья хотя бы потому, что Реджина помнила все до прощания с Генри, а происходило это много позже разрушения чар. Далекое прошлое осталось нетронутым - только сейчас осознала женщина, и от этой мысли заметно полегчало: все-таки легче восстановить год, чем целую жизнь.
- Выходит, я лучше, чем Ваши люди, Ваше Величество?.. – закончил хвастаться Гуд, и мэр фыркнула:
- Не обольщайтесь. В умении хвастаться - возможно, но в остальном... - завершать мысль и не потребовалось. Между тем Робин перешел к более серьезным вещам, и Реджина внимательно слушала.
- Я не разглядела, кто это был, - она качнула головой. - Но если вы говорите, обезьяна... - задумавшись, брюнетка прошлась по холлу. - Оз! Это единственное место, где существуют такие твари, - наконец озвучила она предположение и пояснила: - Один из волшебных миров, управляемый неким Великим и Ужасным Озом, магом, у которого пункт на зеленом цвете. Дорога из желтого кирпича, летающие дома и фарфоровые деревни... Я думала, это сказка, - Реджина когда-то читала Генри эту историю, крайне популярную в Штатах, но чтобы столкнуться с ней наяву!..
- К слову о сказках, мадам мэр, - ввернул Вэйл, будто прочтя мысли Реджины, и та кивнула: ей ли рассуждать о неправдоподобии написанных в книгах историях, когда все они в буквальном смысле со страниц тома "Однажды".
- Мистер Гуд, вы покажете мне место, где это произошло? Возможно, так я смогу рассказать больше о вашем друге. К слову, сочувствую, - она помолчала. - Если вы не против, поедем сейчас, только заедем еще в одно место. Виктор, держи меня в курсе, если что произойдет.
Попрощавшись с Вэйлом, с которым, как и со всеми в Сторибруке, Реджину связывали долгие и непростые отношения, она  уверенно покинула больницу. Однако стоило ей переступить порог, как маленький мальчик пробежал мимо нее и бросился в объятья шедшего позади Робина... Мир покачнулся, и мисс Миллс вцепилась в ручку двери, чтобы не упасть. Стоит ли говорить, что вначале ей показалось, что это Генри?..

Отредактировано Regina Mills (2014-04-14 01:52:42)

+1

6

Её Величество выслушала, почти не перебивая (что для женщины вообще редкость, к какому бы сословию она не принадлежала!), вскользь выразила сочувствие и предложила свою помощь. Или, быть может, попросила о ней сама?.. Не смотря на тот «незначительный» факт, что госпожу мэра принято было считать мстительной и эгоистичной в обоих мирах, ей похоже было не всё равно, что происходит с этим городом. Её городом. Но так ли это важно, если королева и впрямь сможет помочь ему расквитаться с тем, кто обратил в обезьяну с дурным характером и парой крыльев одного из ближайших друзей Робина?
- Разумеется, я покажу, - разбойнику не потребовалось много времени на анализ всех «за» и «против». Сам он отличный стрелок и признанный следопыт, однако, если на стороне противника выступает магия, эти навыки кажутся до обидного не существенными. Во всяком случае, прикрыть спину Её Величества, пока та будет объяснять хозяину мартышек, в чём именно тот был не прав (Робин рассчитывал именно на такой вариант развития событий – иначе не стоит и начинать), разбойник сумеет…
И повернуться спиной к ней, не опасаясь впоследствии обнаружить там кинжал или шпильку для волос, тоже. Стоп. Что?! Мысль, промелькнувшая в голове мгновением раньше, показалась чужой – настолько она не вписывалась в стройный ряд своих предшественниц. Работать вместе ещё не значит доверять, а уж этой глупости Её Величество от него не дождётся!
«Всё верно. Зачем ожидать чего-то, что уже и так принадлежит тебе?..» Это сложно было объяснить, ещё сложнее понять самому, но Робин и впрямь уже доверял этой невысокой брюнетке с совсем уж не царственной печалью в глазах. Выходит, они и впрямь могли быть знакомы раньше – случайной встречи для подобного чувства маловато? Но если не здесь и не в Зачарованном Лесу до Проклятия, то где и когда?.. Ответ не заставил себя долго ждать. «Год утраченных воспоминаний. Мне нужно… я должен их вернуть!»
- Но… зовите меня Робин, как и все остальные, договорились? - Задержав взгляд на Реджине куда дольше, чем это было необходимо, разбойник заставил себя обернуться к доктору и коротко кивнуть тому на прощание.
Вот только приступить к плану Реджины сию же секунду не вышло. Едва они вышли на улицу, как навстречу Робину устремился Роланд. Тук, который теоретически должен был присматривать за малышом, пока остальные во главе с Робином гонялись за Джоном и его похитителем по всей округе,  и удерживать Роланда как можно дальше от опасного места, едва поспевал следом. Опустившись на одно колено, Робин позволил мальчику повиснуть у него на шее, не сдерживая улыбку и обнимая в ответ. Все говорили, что Роланд во многом похож на него. Во всяком случае, в неумении держаться подальше от неприятностей – точно.
- Одна минута, Ваше Величество, – произнёс разбойник, вновь встречаясь взглядом с Реджиной. – А ты подожди меня здесь, малыш, хорошо? - Кивнув, Роланд с любопытством оглянулся на королеву, когда Робин жестом отозвал в сторону Тука. Пересказ всех их злоключений занял не больше минуты, в то время как на самом деле на них ушла добрая половина дня. Впрочем, так оно обычно и бывает. Гремучая смесь из непонимания и собственной беспомощности, оставленной летучим монстром в обмен на Джона, из рук вон плохо передаётся словами – лучше уж не пытаться.
- Пойдёшь с ней?! Но это ведь Злая Королева! –Кажется, эта часть истории заинтересовала Тука куда больше всего остального.
- Не важно. Она может помочь, - разбойник украдкой оглянулся на женщину, и с изумлением обнаружил рядом с ней своего сына, с которым та о чём-то говорила, присев до уровня малыша. А ещё она улыбалась. Как-то по особенному тепло и искренне, как только мать способна улыбаться ребёнку… даже если ребёнок не её. «Ребёнок? Так вот оно что…»
- Злая Королева может помочь только Злой Королеве! – В мысли Робина самым бесцеремонным образом ворвался голос друга, который всё не желал униматься. – Нельзя ей верить!
- Вовсе нет! – С неожиданной даже для себя самого горячностью возразил лучник. – Помнишь, как она… - А, собственно, что – она? Робин готов был поклясться, что эта фраза вырвалась не просто так. Вот только как закончить её, он не знал. Но что-то подсказывало ему, что продолжение было – просто оно потерялось вместе с прошедшим года.
- Что – она? – С недоумением переспросил Тук, так и не дождавшись ответа.
- Не знаю… Ничего. И говори тише – она может услышать.
- И что с того? Тебя послушать, так она – ангел во плоти, а ангелы не злятся и уж тем более не мстят!.. – Сарказм в голосе Тука, стремившегося в каждом новом знакомом отыскать в первую очередь что-то хорошее, а не злое, задел Робина, словно бы речь сейчас шла о нём самом.
- Ангелы не злятся, а вот я очень даже могу. Так ты присмотришь за Роландом… ещё немного? – Чуть более резко, чем собирался, спросил он.
- Робин… - От неожиданности друг попятился, а его взгляд… Робин предпочёл бы никогда больше не видеть такого. Но разобраться со всеми проблемами сразу никому не под силу, а безопасность Роланда, который наверняка попытается увязаться следом, определённо занимала первое место в списке приоритетов. Следом за ней шла необходимость выяснить, что всё же произошло с Джоном и как сделать так, чтобы этого не случилось с кем-то ещё, и лишь потом попытка разобраться в себе и объяснить всё друзьям.
- Это значит «нет»?
- А-а-а чтоб тебя!.. Это значит «да»! – Тук выглядел раздражённым и растерянным одновременно, однако хотя бы с этим Робин знал, как справиться.
- Спасибо. Я всё объясню, но позже…«…как только сам с этим разберусь.»Эй, малыш, - Робин улыбнулся, когда Роланд понёсся на его голос, мигом забыв не только о Реджине, но и обо всём остальном мире похоже. Интересно, как долго ещё это продлится? Хотелось бы, чтобы как можно дольше, но… дети вырастают и узнают, что вселенная сосредоточена не только лишь в их родителях. Такова жизнь. Эгоистично желать, чтобы твой сын нуждался в тебе на всём её протяжении, так ведь?.. Да, эгоистично. А ещё подло. Робина можно было упрекнуть во многом, но только не в подлости: однажды, взглянув на Роланда, он увидит перед собой взрослого мужчину, у которого будут собственные цели и собственная дорога в жизни – и это тоже будет здорово!.. Ну а пока почему бы просто не наслаждаться тем, что можно подхватить его на руки и взъерошить волосы на макушке?
- Мы пойдём домой, да? – Спросил Роланд, обхватывая его за шею ручонками.
- Ещё нет, малыш. – Немного виновато улыбнулся Робин. – Сначала я должен кое-что сделать…
- А мне можно с тобой?
- Нет. Ты…
- Но почему? – Все дети не отличаются терпением, не так ли?
- Это может быть опасно и…
- Но я смелый! Ты сам так говорил! – Малыш гордо задрал нос, чем вызвал очередную улыбку.
- Да, верно, но ты всё равно останешься с Туком и… присмотришь за ним, хорошо?
- Зачем? – Хороший вопрос, но ответ на него следовало придумать раньше.
- Ну… чтобы ему было не страшно, - отец и сын обернулись к монаху почти одновременно, и тому поневоле пришлось сменить выражение лица с «Я тебя убью!», предназначенного Робину, на что-то непередаваемое, способное убедить разве что четырёхлетнего.
Проводив их взглядом, Робин обернулся к Реджине и пожал плечами. Просить прощения ещё раз было бы глупо, да и не за что. Разбойник по прежнему не помнил целый год своей жизни, но что-то подсказывало ему, что не следует объяснять госпоже мэру, что такое дети и почему им нельзя просто приказать не задавать вопросов.
- И куда мы сейчас? – Вместо этого спросил лучник, подходя к королеве и останавливаясь в шаге от неё. Помнится, Её Величество упоминала, что собирается заехать кое-куда по пути в лес.

+1

7

Within Temptation – Are You The One


Мальчик повис на шее Робина, и Реджина, застыв, смотрела на них обоих взглядом затравленного зверя, закусив до крови губу и едва сдерживая предательские слезы, готовые вот-вот покатиться по щекам к вороту пальто - к счастью, лучник был слишком занят сыном, чтобы это заметить. Почему сыном? Да потому что чье лицо, как не отца или матери, может дышать такой любовью при взгляде на крошечное существо, доверчиво цепляющееся слабыми ручками за одежду в поисках родного тепла? Этот взгляд... Мэр слишком хорошо знала его, чтобы не ощутить, как в душе все перевернулось - в который раз - от мысли, что ее ребенок потерян для нее, быть может, навсегда.   
- Одна минута, Ваше Величество, - Гуд потрепал сына по кудрявой голове. – А ты подожди меня здесь, малыш, хорошо? - вместе с грузным мужчиной, который появился вслед за мальчиком, они отошли чуть поодаль и принялись что-то оживленно обсуждать, то и дело переходя на повышенные тона и кидая взгляды в сторону Злой Королевы. Реджина медленно отвернулась, и уходящая в центр города дорога мимоходом увидела  блеск слез в темных, как безлунная ночь, глазах. Она не должна плакать, она должна быть сильной, жестокой, ведь только так можно сохранить власть над Сторибруком... Миллс украдкой поднесла руку к лицу и почувствовала влагу на ресницах. Чем больше она приказывала себе держаться, тем стремительнее расползались наложенные наспех швы, и одиночество тяжелой плитой прижимало к холодному асфальту, разрывало все внутри сосущей пустотой, вечным сумраком, бессмысленной, ненужной жизнью, в которой умирающе билась слабая надежда. Настолько слабая, что от нее уже ничего не осталось.
Как далеко можно убежать от себя? Реджина бежала в Зачарованном Лесу, в Сторибруке, но из-за каждого нового поворота грозили пальцем призраки, они окружали со всех сторон, сдавливали, отнимали дыхание, а после оказывалось, что в них еще не остыла кровь. Материальные, живые, но считаемые многие годы мертвыми,  напоминания об ошибках и неверном выборе, - город полнился ими. Тщетно Королева закрывала уши и часами вглядывалась в зеркало, стремясь отыскать там прежнюю себя: силуэты заслоняли отражение, путая разум с памятью, меняя местами былое и грядущее, доводя до безумия.  Почему, почему нельзя отпустить прошлое, как долго оно будет тянуть свой кровавый след в погоне за жертвой?.. Ее наказание не месть, а неумение прощаться. Вычеркивать людей из сердца и двигаться дальше. Она - вечный странник, неприкаянная душа, потерявшаяся в потемневших закоулках, и ей уже не помочь... Жалость к себе обрушилась со всей возможной силой, и Реджина судорожно вдохнула воздух, когда почувствовала, как кто-то дергает ее за пальто. Рядом стоял сын Гуда, и его темные глаза смотрели с совсем не детской мудростью. "Похоже, у них это семейное", - отрешенно подумала женщина, но тут  смелая кроха протянула ей сухой дубовый лист с двумя желудями.
- Папа говорит, что дуб помогает хорошо спать, - произнес мальчик. Королева осторожно взяла подарок и улыбнулась, увидев вдруг перед собой Генри. Вот они в парке смотрят на лебедей, а после собирают разноцветные листья, чтобы составить дома гербарий и посмотреть, как осень задержится в гостях еще ненадолго, прежде чем белоснежное покрывало укроет землю до весны крепким сном... Счастливые воспоминания!.. Наверное, у каждой матери наберется таких не одна тысяча. Сын Эммы никогда не был для Реджины приемным, он был родным, самым любимым и долгожданным. Он был лучиком света в царстве лжи и горечи, и благодаря ему она находила в себе силы с гордостью всходить на сложенный из чужих  судеб пьедестал.
- Почему ты думаешь, что я плохо сплю? - мэр присела, чтобы быть вровень с ребенком и с любопытством посмотрела в его серьезное лицо.
- А еще папа говорит, что не нужно плакать, - добавил он, и Реджина обезоруживающе улыбнулась:
- Твой папа молодец. Я больше не буду.
- Обещаешь? - недоверчиво спросил малыш, рисуя пальцем узор на ее рукаве, и она поймала себя на мысли, что ей по душе этот мальчуган.
- Обещаю, - но тут его позвал отец, и Редж с сожалением выпрямилась. Гуд и сын завели диалог, который женщина решила не слушать. Она подошла к машине, но все же не удержалась и незаметно оглянулась на разбойника через плечо: тот как раз провожал взглядом удаляющегося собеседника с ребенком на руках.
- И куда мы сейчас? - спросил Робин, приближаясь.
- В библиотеку, - мэр пожала плечами. - И да, зовите меня Реджиной, - быстрый взгляд в сторону мужчины прежде, чем загрузиться в мерседес и завести мотор. Пока спутник огибал транспортное средство, она бережно положила на приборную доску веточку от Роланда. Этот маленький подарок согревал израненное сердце и напоминал о главном. О Генри.
Мэр сорвалась с места, оставив после себя визг шин, и помчалась к часовой башне. Этим вечером ей нужна была быстра езда, чтобы хоть немного отвлечься. Кожаные перчатки крепко сжимали руль, скрывая побелевшие от напряжения костяшки пальцев, а карие глаза были устремлены вперед, туда где свет фар разгонял ночную тьму. Круто развернувшись на повороте, Реджина опомнилась и сбросила скорость: еще не хватало разбиться на покрытой местами льдом дороге! К счастью, библиотека была рядом, и Миллс затормозила  около входа.
- Я сейчас, - хлопнув дверцей, она растворилась в фиолетовом тумане, чтобы не тратить время и магию на замки, и спустя менее, чем десять минут, материализовалась около автомобиля.
- Думаю, это может нам понадобиться, - вручив Гуду потрепанную книгу с названием "Волшебник страны Оз", женщина откинула с лица волосы. - А теперь в лес.
Мерседес быстро катил по переулкам, и под шинами все чаще слышался шелест гравия - они подъезжали к окраине Сторибрука. Какое-то время в воздухе висело молчание.
- Этот мальчик, ваш сын... Как его зовут? - нарушила тишину Миллс.

Отредактировано Regina Mills (2014-04-14 01:59:22)

+1

8

- Роланд, - несколько рассеянно отозвался лучник, переворачивая страницы. Когда Её Величество сказала, что им необходимо кое-куда заехать, он ожидал всего, чего угодно, начиная от управления шерифа (так странно воспринимать шерифа в качестве союзника, а светловолосую Эмму Свон – в качестве шерифа) и заканчивая неким абстрактным хранилищем оружия, где у Злой Королевы по полочкам расставлены всевозможные… да что угодно! Но библиотека и книга сказок?!! Пожалуй, мало у кого повернётся язык упрекнуть разбойника в растерянности и недоумении, что даже не искушённый в умении читать между строк мог бы сейчас рассмотреть на его лице.
Листая страницы и выхватывая по паре предложений то там, то тут, Робин неосознанно бросал косые взгляды на свою спутницу, казалось, всецело поглощённую дорогой. Принять то, что он не чувствует в госпоже Миллс врага, оказалось на удивление просто, однако сама ситуация не могла не располагать к ожиданию подвоха с её стороны. Серьёзность, с которой Реджина вручила Робину книгу, могла оказаться настоящей, а могла – точно такой, с которой он сам поддавался Роланду в их поединках на деревянных мечах. Малыш верил и с ликованием носился вокруг «поверженного» соперника, вот только Робин никак не мог представить, что королева ожидает от него реакции четырёхлетнего ребёнка. А ведь только так и можно поверить в сказку.
Сказка?.. Нет, серьёзно, сказка?!
Не прошло и пары дней с того момента, как Проклятие под номером «два» перенесло обитателей Зачарованного Леса в Сторибрук, потеряв по пути целый год из их памяти, когда Робин и его друзья узнали всю историю этого городка от гномов, оказавшихся на удивление общительными ребятами (если не считать Ворчуна). Спасительница, её сын и книга, попавшая в руки к мальчику, где все их судьбы были изложены в виде сказочных повествований, занимали центральное место в этой истории. По утверждению всё тех же гномов, эти сказки из книги мальчика (в том числе и о нём самом) были известны и за пределами Сторибрука: жизнь обитателей Зачарованного Леса, их счастье и горести словно бы разворачивались перед глазами жителей мира без магии чередой спектаклей и представлений… У Робина не было оснований не верить гномам, вот только это не делает проще попытку свыкнуться с тем, что тебя считают сказкой. Сложнее разве что уяснить обратное: и сказка о стране Оз вполне может оказаться чьей-то жизнью.
Нет, всё же некоторые вещи навсегда останутся непостижимыми для него. Упорные тренировки и прирождённая меткость сделали своё дело, и вот уже довольно давно Робин Локсли не встречал соперников, равных себе в умении обращаться с мечом и луком – единственным оружием, которое он признавал достойным мужчины. Но разобраться в хитросплетении двух миров, которым не суждено было найти точки соприкосновения, пока в дело не вмешалась магия, определённо не под силу Робину Гуду! Захлопнув книгу, разбойник обернулся к Реджине. Она спрашивала о Роланде – значит ли это, что и у него есть право на ответный вопрос, который, вполне вероятно, поможет разгадать тайну Злой Королевы, которую та столь самоотверженно бережёт от всего мира? Быть может, вслед за этой разгадкой впереди забрезжат и другие? К примеру, почему ему – Робину – вообще это не безразлично?..
- А как зовут Вашего сына? Или у Вас дочка?
Но тайны тайнами, а впереди тем временем показался лес. Выбравшись из автомобиля (не смотря на скорость передвижения, ему никогда не сравниться с конём!), Робин уверенно зашагал к опушке, всматриваясь в едва видимые следы на земле. Для того, кто значительную часть жизни прожил в лесном убежище, даже надломленная ветка может о многом рассказать, а тут такая подробная картина!.. Следы ног, ведущие к дороге (именно с северо-востока Робин и его друзья выбежали сюда, преследуя летающее чудовище), короткий след волочения (мартышка едва не выронила Джона, не желающего становиться лёгкой добычей) и взмах крыла, прочертившей полосу по земле…
- Нам туда, – уверенно произнёс Робин, оглядываясь на свою спутницу. - Мы преследовали её до этого места, но нападение произошло не здесь.
Идти по следам – хитроумная наука, но не тогда, когда речь идёт о твоих собственных. И четверти часа не прошло, как Робин остановился и опустился на одно колено, проводя рукой в паре дюймов от примятой травы. Несколько капель крови успели высохнуть, но цепкий взгляд лучника всё равно остановился на них.
- Мой друг стоял здесь, когда это существо свалилось сверху и унесло его. Здесь кровь, но вероятнее всего она принадлежит Джону, а не обезьяне. Должно быть, она оцарапала его… хотя, я не могу за это поручиться.
Поднявшись на ноги, Робин отступил на шаг и выжидательно взглянул на Реджину. Магия способна на многое, но несколько капель крови… Разве этого может быть достаточно? Впрочем, не ему отвечать на этот вопрос.

+1

9

- Красивое имя, - чуть улыбнулась Реджина. "Сейчас такие не дают", - с какой-то грустью подумалось ей. Все попавшие под проклятье сказки адаптировались к современной действительности, сменив звучные и многозначные, насквозь пропитанные волшебством и духом авантюризма, имена на безликие, больше похожие на клички для питомцев, наборы букв, и это рождало сожаление по забытой жизни в Зачарованном Лесу. И дело не только в исчезнувшем годе, но и в том, что после трех десятков наполненных заботами Сторибрука лет каждый изменился. Вернуться в одночасье к прежней сказочной жизни уже невозможно: слишком тесно их истории переплелись между мирами, цепляя в себя оба и намертво соединяя судьбы их жителей. На одних техника наводила панический ужас, а другим стали в новинку жесткие корсеты и юбки в пол... Где-то это даже забавно, не будь на сердце слишком темно, чтобы различить неловкие улыбки за прочно засевшим в глазах страхом. Никто не знал, что произошло. Слабые жались к сильным в надежде услышать ответ, но те лишь качали головой и отводили взгляд: им нечего было сказать. Реджина была как раз силой. В нее вновь поверили, к ее помощи, пусть и неохотно, взывали, и она помогала, искала, находила, размышляла. Появление Генри повлекло за собой желание защищать город любой ценой, а теперь, вот, выяснилось, что ее сын не единственный ребенок в пределах заколдованных границ нового Леса... Сколько их еще, этих чужаков? Люди прибывали, и Миллс уже с трудом запоминала, кто есть кто и, главное, кем кому приходится: новые сказочные утяжелили и без того запутанные родственные узы. Создавалось впечатление,  что все королевство перенеслось в Сторибрук, и сей факт немного (да что там лукавить - много!) напрягал мадам мэра. Нелюбовь к незнакомцам за городской чертой все еще отзывалось в ушах гудением аппарата "смерти", с которым ей любезно организовали встречу с легкой руки Крюка. Побывав на пороге смерти, здорово меняешь приоритеты, все-таки. "Будет хорошо, если мартышки не станут еще большей проблемой", - думала женщина, но что-то ей подсказывало, что так и будет. Вернувшись к мысли о гостях, она хотела было спросить об этом у Робина, когда прозвучал его вопрос.
- А как зовут Вашего сына? Или у Вас дочка? - руль ушел влево, и Реджина едва успела его поймать. Определенно, водить ей нельзя в таком состоянии.
- С чего вы это взяли? - голос едва заметно дрогнул. - У меня сын, вернее, не совсем у меня... - отозвалась Королева после тягостного молчания, в несколько секунд заполнившего салон. Она тщательно взвешивала все "за" и "против", прежде чем решила, что вреда от того, о чем в курсе весь Сторибрук, не будет, если рассказать Гуду. Да и боль рвалась наружу, сдерживать ее практически не было возможным, а стрелок чуть ли не единственный, кто может понять... Почему Редж так решила? Почему так скоро согласилась доверить свое бесценное сокровище первому встречному? "Хм, должно быть, мы все же встречались. Иначе чем объяснить это странное доверие к нему?.. Что??!!!" - брюнетка занервничала, не доверяя никому уже неисчислимое количество лет и не подозревая, что это чувство еще живо в ее черной душе. Но при взгляде в серые глаза сидящего рядом мужчины беспокойство внезапно улеглось, и Реджина интуитивно ощутила, что может ему довериться... Более того, хочет этого.
- Генри - мой приемный сын. Его биологическая мать, Эмма, наш шериф, - пояснила мимоходом она, - и стала той, кто разрушил первое проклятье. - "И лишил мою историю счастливого финала", - без злости, с одной грустью отметила про себя Миллс. - Появилась на пороге моего дома однажды вечером, и с тех пор... - замолчав, Королева погрузилась в закоулки памяти. - Я дала ей и Генри новые воспоминания, когда мы вернулись из Неверленда, подарила им шанс начать все заново... Тот год, что мы не помним, они жили в Бостоне, но каким-то образом Крюк разыскал Эмму и вернул ей память о родителях и всех остальных... А вот сын меня не вспомнил. Сегодня я видела его в кафе... - рыдания сдавили горло, и Редж замолчала. Идея загружать Гуда своими проблемами была глупой. Кому есть дело до Злой Королевы, которая разрывается между тем, чтобы сварить зелье забвения и вырвать собственное сердце? Украдкой ловит взгляды маленького мальчика и замирает всякий раз, когда он смотрит сквозь нее? Дочь Коры - одна в этом мире, но она привыкла к одиночеству. И к боли.
Трасса закончилась лесопарковой зоной - своеобразными воротами в царство живых деревьев и диковинных существ. Гуд вылез из автомобиля и уверенно двинулся в чащу, Реджина с фонарем - за ним (клевета, что ведьмы видят ночью, как ясным днем). Рисунки на земле ни о чем не говорили женщине, для Робина же они служили настоящей картой. Вздохнув, Миллс последовала за ним, и вскоре их поиски оказались вознаграждены.
- Мой друг стоял здесь, когда это существо свалилось сверху и унесло его, - разбойник указал на помятую траву, и луч света выявил на ней буроватые пятна. - Здесь кровь, но вероятнее всего она принадлежит Джону, а не обезьяне. Должно быть, она оцарапала его… хотя, я не могу за это поручиться, - он отошел, передавая пальму первенства своей спутнице.
- Сейчас выясним, - кивнула та, проводя рукой над следом. В ту же секунду две светящиеся линии разбежались в противоположные стороны от засохшей лужицы. - Очевидно, это кровь Джона, - Редж указала на первую, что вела в ту сторону, откуда они приехали, - вы везли его в госпиталь. Нас же интересует другая, - в темных глазах зажегся азарт погони. - Готовы прогуляться?
Слабо фосфорецирующий пунктир петлял между деревьями, пока стволы не расступились и не вывели двоих искателей приключений на небольшую поляну. Королева втянула воздух, и опасно сощурилась: в воздухе пахло магией.
- Думаю, это он, - она указала на скрытый неверной ночной тенью, но все еще различимый белый фермерский домик, мирно дремавший в окружении бдительных стражей с обрывками листвы на голых ветвях. - То, что ранило вашего друга, находится там, но... - пасс рукой и неодобрительный смешок, - попасть туда мы сейчас не сможем: хозяин внутри и выставил защитные заклинания по периметру. Стоит вернуться сюда днем, - Миллс посмотрела на Гуда, ожидая его мыслей по этому поводу. - Если, конечно, вы не хотите побыть героем и добавить пару ярких эпитетов к титулу вора.

Отредактировано Regina Mills (2014-04-22 02:40:30)

+1

10

Пожалуй, до сегодняшнего вечера Робин оставался одним из немногих обитателей Сторибрука, кто не знал историю Реджины Миллс, Эммы Свон и мальчика, которого они даже теперь продолжали делить, целиком. Гномы, охотно пересказывая всё остальное, предпочитали обходить её стороной. И, пожалуй, ещё вчера Робин понял бы причину… или охотно выдумал её сам. Злая Королева – будь то в сказке или наяву – может делать всё, что угодно: угнетать людей непомерными налогами, подсовывать принцессам отравленные яблоки, налагать Проклятия на целые миры. А вот любить она не может. И быть матерью – тоже…
…Но это было вчера, а не сегодня. Хотя, наверное, в любой день куда как проще жить, если и впрямь можешь поделить всё вокруг на чёрное и белое… вот только женщина, идущая вслед за лучником – не иллюстрация из книжки, однажды и навсегда изображённая безвестным художником в тёмных тонах. В мире – в любом из миров – не так уж и много чего-то однозначного. И люди в число этого «чего-то» определённо не входят.
«А значит и «просто» не будет. Но так ли это плохо?..»
Она доверилась ему ещё по дороге сюда, рассказала даже больше, чем хотела бы – Робин сумел разглядеть это в карих глазах своей спутницы – а сам он… ни слова не произнёс в ответ. В те мгновения это казалось единственно правильным: Реджине нужно было выговориться, поделиться с кем-то, кроме своего отражения в зеркале, которое, не смотря на всю их схожесть, никогда не почувствует и сотой доли того, что переживает королева. Подобные откровения не обязательно требуют ответа, достаточно будет молчаливого обещания никогда не использовать их в качестве оружия: истина – она ведь ранит куда глубже стали. Да и к тому же человеку не всегда нужны слова, чтобы дать кому-то почувствовать, что он рядом. Правда, обычно, такая связь возникает лишь между близкими людьми, связанными чем-то гораздо большим, нежели просто общая цель. И вот это уже повод задуматься.
Откуда взяться доверию, если речь идёт о «той самой Злой Королеве»? Кажется, нет в Сторибруке человека, которому Её Величество не успела насолить в какой-либо из двух жизней (а то и в обеих сразу!).
Почему не отпускает ощущение, будто разбойник знает о каждом последующем шаге или даже слове, слетающим с её губ? Королеву Реджину можно упрекнуть во многом, за исключением разве что предсказуемости, а Робин… нет, конечно, за годы вне закона он научился неплохо разбираться в людях, но предположить, будто «неплохо» и «великолепно» синонимы – это уж слишком.
И откуда, наконец, черпает силы уверенность, что он, не задумываясь о цене, заслонит эту женщину от возможной опасности?.. Рисковать ради ведьмы, для которой людские жизни стоят меньше пары медяков – не это ли называется безумием?! Или глупостью. Или… как-то ещё.
Нет, определённо забытый год постигла такая участь вовсе не из-за зашкаливающей рутины и бесцветной повседневности!..
Тем временем дорожки из крови вспыхнули под пальцами Реджины и Её Величество, не скрывая охотничьего азарта, поинтересовалась, не желает ли разбойник прогуляться. Наверняка, вопрос был всего-навсего риторическим. Ей попросту не с чего было догадаться, что ещё мгновение назад мысли Робина крутились вовсе не вокруг Джона, ради которого, собственно они и пришли сюда. Не с чего, так ведь?
- Обожаю ночные прогулки, – неуклюже отшутился разбойник, устремляясь следом за женщиной. Кровь, разбуженная магией, светилась всё более тускло с каждым пройденным шагом. Однако, это и к лучшему: когда твоё внимание сосредоточено на магической тропинке, спрятанной в траве, сложно думать о чём-то ещё. А уж о ком-то – и того сложнее.
След вывел их к небольшому дому, скрытому за деревьями. Хорошее место, чтобы что-либо спрятать или даже спрятаться самому – если не знаешь точного расположения, нипочём не отыщешь. Хм… удобно, оказывается, иметь в команде колдунью. Пожалуй, Робин пришёл бы к такому выводу раньше, если бы не его недоверие к магии в целом и нелюбовь к некоторым конкретным магам… один из которых сейчас скрывался в ничем не примечательном доме, куда привела их дорожка из крови.
«Пожалуй, ещё больше, чем ночные прогулки, я люблю разговоры по душам,» – с недоброй усмешкой разбойник подался вперёд, планируя… да ничего особенного: сначала войти внутрь, а там по обстоятельствам! Как там говорится: главное ввязаться в бой, а разбираться будем потом?.. К счастью, план провалился на начальной стадии. Робин ещё не успел почувствовать себя главным идиотом Сторибрука и подивиться внезапному приступу безрассудности (которой, вопреки всеобщему мнению, никогда не было в списке его недостатков), когда королева заговорила вновь и в итоге предложила дождаться утра. Этот план тоже не поражал воображение обилием деталей, но, по крайней мере, давал куда больше шансов пережить встречу с недовольным хозяином белого домика и летающих обезьян.
- Ваш сын, - внезапно разбойник произнёс вовсе не то, что собирался, да ещё к тому же и сделал шаг навстречу королеве. Карие глаза настороженно взглянули на него, в один миг превращаясь из пресловутого зеркала в надёжный щит, предназначенный защищать душу от всего и вся, начиная с насмешки и заканчивая остро отточенными стрелами правды, прошлого и предубеждений. Господи, да чего же она ждёт?!! Люди – не всегда добры и отзывчивы, но и ожидать от них только зла – это уже перебор! Или же нет?.. «Чёрт бы побрал Её Мстительное Величество…» - собственный голос из недавнего прошлого прозвучал даже слишком отчётливо в наступившей тишине.
Опущенные ресницы и шаг назад – этого мало для извинений. Но «мало» это всё же больше, чем «ничего».
- Судя по тому, как Вы говорите о нём, он тоже любит Вас……не может не любить – на такую глубокую нежность просто невозможно ответить равнодушием.А для любви совсем не обязательно помнить. Дети – они вообще быстро забывают… события. Но не эмоции и не чувства. И, уж конечно, они видят и помнят настоящую любовь. Просто нужно набраться терпения – если не ошибаюсь, его магия подвластна каждому, не так ли?.. – Усмешка скользнула по губам Робина. Его взгляд вновь встретился со взглядом Реджины. Немного искренности не помешает, хоть и не всегда ясно: сработает ли это, а если сработает, то как именно. - И даже мне. Я о терпении и о том, что не горю желанием лезть на рожон, когда этого остерегается сама… - «…Злая Королева» - таким предполагалось окончание фразы. Отчасти потому, что Робин не собирался добавлять в усмешку злой смысл, скрытый между строчками, а отчасти потому… что Реджина не переставала ею казаться. Носить маску «той самой Злой Королевы» должно быть проще, чем позволить всем увидеть свой настоящий облик. Ошибка? О да, ещё какая! Вот только в подобных ошибках можно разобраться лишь наедине с собой, даже если все вокруг будут твердить об этом и днём, и ночью. А что до него… К счастью, Робин не солгал, когда говорил о терпении.
- Кстати, вор – это не титул. Это стиль жизни и… мой выбор. Пойдёмте, Ваше Величество, я провожу Вас обратно. – Дорожка из крови погасла, а Робин не слишком старался запомнить дорогу, но не суметь вернуться обратно по своим же следам – это же надо в одночасье лишиться зрения и рассудка!
Терпение…  Что ж, даже если он ещё и не понял, для чего это нужно – интуиция редко подводила разбойника.

+1

11

Реджина не ждала от Робина сочувствующих слов, более того: позволь он себе пожалеть Королеву, она высадила бы его из машины на полном ходу. Ей не нужна жалость ни в этом мире, ни в сотне других: она сильная. Слишком сильная, чтобы делить переживания с кем бы то ни было, слишком гордая, чтобы давать волю слезам. И слишком одинокая... Когда мир вращается вокруг одного человека, и его вычеркивают размашистым росчерком руки с зажатым в ней кроваво-красным маркером, понимаешь, что эта неровная черта делит сердце, как и лист, на "до" и "после" - то, что бережно хранится в его дальнем уголке, и то, что так хочется забыть, стереть, растоптать в беззвучии холодной ночи, в которую сливаются похожие до невозможности друг на друга дни. На этом небосводе не восходит солнце, луна проходит другой дорогой между туч, и даже звезды мерцают черным - не желтым - блеском. Желтый - это радость, вера в лучшее, теплый, исцеляющий раны свет, а в мире Реджины не существует ярких оттенков и мягких линий - лишь мрачная жесткость шрамов, упрямо стиснутые зубы и движение вперед, навстречу пустоте.
- Ваш сын, - как оказалось, Робин слушал исповедь Королевы. Он сделал шаг к ней и наткнулся на холодное острие взгляда, готового померкнуть навек, но не пустить сквозь защиту. И в этом взгляде отражался вопрос, вызванный скорее интонацией, чем содержанием двух произнесенных разбойником слов. - Судя по тому, как Вы говорите о нём, он тоже любит Вас… - Гуд компенсировал посягательство на запретную территорию шагом назад, оставив женщину думать, что это было: искреннее сочувствие, по определению не полагающееся главной злодейке Зачарованного Леса и от этого вдвойне подозрительное, или попытка отыскать брешь в броне для последующего меткого удара. Реджина не верила людям, не единожды обжигаясь на доверии. По одному человеку, безусловно, нельзя судить обо всех, но почему она должна вести себя иначе, если каждый незнакомец считает своим долгом осудить ее за слухи, о которых и не знает толком ничего?
- Любит, но не помнит, - мэр качнула головой, на что Робин возразил:
- Для любви совсем не обязательно помнить.
- Как это? - действительно, как можно любить и не помнить, кого ты любишь и почему? Это же абсурд... Или нет?..
- Дети – они вообще быстро забывают… события. Но не эмоции и не чувства. И, уж конечно, они видят и помнят настоящую любовь. Просто нужно набраться терпения – если не ошибаюсь, его магия подвластна каждому, не так ли?.. – разрядил атмосферу стрелок. - И даже мне. Я о терпении и о том, что не горю желанием лезть на рожон, когда этого остерегается сама… - он не закончил, но это и не потребовалось.
- Злая Королева, - Реджина кивнула. - Называйте вещи своими именами. Мы те, кто мы есть или кем нас сделали - не имеет значения. Дело вовсе не в том, что я остерегаюсь: моей магии, я больше, чем уверена, хватит, чтобы разорвать мартышек на клочки, - а в том, что для открытого нападения нужно как минимум знать, кто твой противник. - она помолчала, размышляя над словами Гуда. - А как определить, что любовь настоящая? - поистине театр абсурда дебютирует этим вечером на авансцене сказочного пригорода! Но вдруг Робин знает, о чем говорит? Иногда подсказка  может придти самым непредсказуемым образом, не стоит исключать такой возможности. - Эмма не хочет возвращать Генри память... - озвучила брюнетка только что пришедшую ей на ум мысль, прокрутив еще раз сцену в кафетерии. Спасительница не выглядела довольной неожиданной встречей, и даже после, согласившись подыграть Реджине, без энтузиазма встретила предложение восстановить состав зелья памяти. "Хотела бы я, чтобы Генри вспомнил?" - ответ пришел раньше, чем сформировался вопрос: ни за что! Да, эгоизм никуда не делся, Королева все еще неохотно делила свое.
Имеет ли она право вторгаться в счастливую жизнь сына? Он изменился, вырос, однако и без магии женщина видела его крепкую связь с Эммой, они были друзьями, а попробуйте стать другом подростку? Может, нужно отпустить Генри и не рушить созданное своими руками новое настоящее, тем более, что кто-кто, а Реджина хорошо знала, каким хрупким оно может быть на самом деле... Опять вопросы! И нет на них ответа...
- Кстати, вор – это не титул, - отвлек ее от грустных мыслей Робин, и она обнаружила, что у него это хорошо получается: рядом с ним легко было переключаться с темы на тему. Разговор тек непринужденно, не приходилось взвешивать каждое слово, что для брюнетки тоже было внове. Кому бы еще она рассказала столько за раз? Перебрав в уме кандидатуры, мэр удивилась еще сильнее: да что с ней вообще происходит?! - Это стиль жизни и… мой выбор. Пойдёмте, Ваше Величество, я провожу Вас обратно, - мужчина согласился подождать до утра, и они двинулись к выходу из леса.
- Это еще кто кого провожать будет, - Реджина хмыкнула. - Вы живете в лесу? Почему бы вам не переселиться к "Грэнни", у нее есть свободные комнаты. Ваш сын, - она вернула бумеранг обратно Робину, - нельзя же ему целыми днями бегать по лесу неумытым и непричесанным и питаться жареными совами!

+1

12

- «Мы есть» и «нас сделали» - даже звучит по-разному, не находите? Как это может не иметь значения? – Возразил лучник. Пожелай кто-то его задеть, сказал бы, что из любви к противоречию, уже давно ставшей частью натуры Робина. Но было в этом что-то ещё: что-то более глубокое, утерянное вместе с воспоминаниями, но терпеливо ждущее, чтобы его отыскали. Быть может, даже то самое противоречие. Только другого оттенка.
Человеку свойственно ожидать от других, чтобы те переубеждали его в чём-то, доказывая свою точку зрения: искали слова, подбирали доводы, приводили «неопровержимые» доказательства… Однако, порой происходит с точностью до наоборот, и вот тогда перед человеком становятся сразу две задачи: убедить себя и убедить собеседника. И это при том, что однозначного ответа на вопрос «что проще?» не существует в природе. Это не странно, это… так просто происходит, и всё тут. Странно другое: где-то в глубине души Робин знал (помнил?..) – себя он уже убедил.
Чуть отстранённая усмешка скользнула по губам разбойника: у Её Величества – Злого там или Доброго – попросту не было шансов, даже если она пока этого не поняла.
Между тем Реджина продолжала говорить. На сей раза досталось не ей самой, а мартышкам, которых Её Самоуверенное (!) Величество мимоходом пообещала разорвать на клочки. Обнадёживающее заявление, если бы не…
- Эй! Вообще-то одна из этих мартышек – мой друг! – На половину в шутку, на половину всерьёз воскликнул Робин. - Я был бы крайне признателен Вам и Вашей магии, если бы Вы сперва расколдовали его, прежде тем учинять расправу над остальными!
Но усмешка мигом исчезла с его губ, когда женщина задал свой следующий вопрос. Как узнать, что любовь настоящая? Хм… а и в самом деле – как?
- Наверное, это когда кто-то добровольно отдаёт тебе своё сердце, осознавая, что ты вполне можешь выбросить его или растереть в порошок, не ответив взаимностью, – неожиданно даже для себя самого произнёс Робин. Стоп. Что?! Они вообще-то о детях говорили, а не о… ком-то другом. Да, «не о ком-то другом» - самая подходящая формулировка, хотя и нелепая. - Простите, Реджина, не знаю, что на меня нашло, – Локсли попытался изобразить самую нейтральную свою улыбку, вот только не был уверен, что получилось. - Думаю, что любовь между детьми и родителями всегда настоящая. И те, и другие любят безусловно. С памятью или без, Ваш сын наверняка продолжает любить Вас. Просто дайте ему время, чтобы разобраться в этом, и будьте рядом с ним, чтобы не пропустить этот момент, – они выбрались на тропу и огни загадочного домика остались за спиной, как вдруг Робин добавил к ранее сказанному ещё кое-что. Это «кое-что» не давало ему покоя уже несколько лет, вряд ли такая боль вообще может притупиться, но… Так уж устроен этот мир: чёрное для одного может обернуться белым для другого. - Мне кажется, что лишних матерей не бывает в принципе, а Генри повезло в два раза больше, чем остальным детям. Два – это ведь определённо больше, чем один и чем… «…ноль. Ничего. Пустота.»
Нравоучение от Её Величества на тему «Как правильно быть отцом» пришлось весьма кстати и здорово разрядило обстановку. В жизни Робина было не так уж и много страхов, и даже с ними он вёл непрерывный бой изо дня в день, вот только пустота в сердце… С этим страхом вряд ли получится совладать. Только принять и постараться заполнить. Роландом, его смехом, их играми и сказками, которые малыш охотно помогает выдумывать своему отцу.
- Жареными совами? – С недоумением переспросил Робин, чьи губы вновь тронула усмешка, стоило только вспомнить о сыне. – Наверное, вежливость обязывает попросить рецепт, но… не уверен, что хочу этого. Да и Роланд вряд ли оценит! – Приостанавливаясь, дабы отвести в сторону ветку, слишком низко нависающую над тропой, лучник на миг оказался лицом к лицу с королевой. - А если серьёзно, то… всё это – весь Ваш город, Реджина – не часть нашей жизни и никогда ею не станет, где бы мы не поселились. Наша жизнь в Зачарованном Лесу и сейчас мы – я о себе и своих людях – заняты тем, чтобы отыскать дорогу обратно. Мы не останемся в этом городе и не смиримся с новыми правилами, как это, похоже, сделали все остальные. – Они замерли друг против друга и какое-то время стояли так, не отваживаясь пошевелиться. - Надеюсь, Вы не заставите меня пожалеть о том, что я рассказал Вам об этом, Реджина? – Наконец спросил разбойник, пристально вглядываясь в глаза королевы. Такие чужие, далёкие и вместе с тем… как будто знакомые. Не здесь. В одном из тысяч других миров. - А если Вас беспокоит мой сын, то не стоит. Я сумею позаботиться о нём, куда бы нас не занесло. Знаете, этому довольно быстро учишься, когда разделить ответственность становится не с кем.
Ещё одна мимолётная улыбка, и Робин зашагал дальше, предварительно убедившись, что злосчастная ветка не заденет его спутницу. Внезапно напомнила о себе недавняя царапина на правой руке. Уж лучше бы полноценная рана – перевязать и забыть! А эта – зудит и чешется, словно бы для того, чтобы придать себе значимости в его глазах. Закатав рукав куртки, а вместе с ней и рубашки, Робин недовольно покосился на едва заметную царапину, пересекавшую руку чуть ниже вытатуированного льва. Вот так и с людьми: из самых незначительных и невзрачных порой получаются такие выскочки, что в пору за голову хвататься!..

+1

13

- «Мы есть» и «нас сделали» - даже звучит по-разному, не находите? Как это может не иметь значения? - удивился Робин, на что Реджина пожала плечами: для нее лексические нюансы уже ничем не различались. Румпельштильцхен не взрастил бы семена ненависти, если бы они уже не проросли в душе молодой Королевы. Возможно, посеяла их Кора, а, возможно, - и к этому женщина склонялась больше, - она сама позволила им появиться. У нее был шанс отказаться от мести и обрести любовь, вместо этого Леопольд получил шкатулку со змеями, а его обожаемая дочь - пожизненное изгнание. Затем судьба предоставила третий шанс, за ним - четвертый... Раз за разом Реджина могла остановиться, но она не сделала этого. Злоба на весь мир стала для нее защитной стеной прежде всего от чувств, потому что - о, этот урок усвоен до конца дней! - эмоции - это слабость. Какими бы благими не были намерения Белоснежки и ее мужа, ими выстилалась дорога в Ад для Королевы. Лучше холодная месть, чем показная добродетель и унизительное раскаяние, при одной мысли о котором Миллс содрогалась от отвращения.
- Эй! Вообще-то одна из этих мартышек – мой друг! – шутливо воскликнул стрелок, и мэр позволила себе полуулыбку. - Я был бы крайне признателен Вам и Вашей магии, если бы Вы сперва расколдовали его, прежде тем учинять расправу над остальными!
- Если на нем висит бэйдж "Малютка Джон" - не вопрос. Думаю, кроме вашего друга среди этих тварей полно и горожан - многие пропали с возвращения из Леса, - и это была правда: уже недосчитались гномов, Белфаера и Авроры с Филиппом - это только из тех, чье отсутствие сразу бросилось в глаза.
- Наверное, это когда кто-то добровольно отдаёт тебе своё сердце, осознавая, что ты вполне можешь выбросить его или растереть в порошок, не ответив взаимностью, - ответил Робин на вопрос об истинной любви, и в груди ощутимо кольнуло. Дэниэл...
- Я знаю, что такое любовь, я имею в виду в отношении детей, - достаточно резко оборвала его брюнетка. мгновенно закрывшись и отгораживаясь от любого вида откровений.
- Простите, Реджина, не знаю, что на меня нашло, – он неловко улыбнулся, продолжая: - Думаю, что любовь между детьми и родителями всегда настоящая. И те, и другие любят безусловно. С памятью или без, Ваш сын наверняка продолжает любить Вас. Просто дайте ему время, чтобы разобраться в этом, и будьте рядом с ним, чтобы не пропустить этот момент.
Локсли говорил искренне, и мэр с крупицей надежды посмотрела на него. Быть рядом - простой совет, но такой сложный в исполнении!..
- Спасибо, Робин, - после паузы тихо отозвалась она.
- Мне кажется, что лишних матерей не бывает в принципе, а Генри повезло в два раза больше, чем остальным детям, - закончил мысль лучник. -  Два – это ведь определённо больше, чем один и чем… - он замолчал, и это не укрылось от внимательного взгляда его спутницы.
- А где мама Роланда? - осторожно спросила она и тут же пожалела: на лицо мужчины набежала тень.
Разговор плавно перешел на воспитание детей - тут обоим было, что рассказать.
- Жареными совами? - переспросил Гуд. -  Наверное, вежливость обязывает попросить рецепт, но… не уверен, что хочу этого. Да и Роланд вряд ли оценит!
- Здесь кроме птиц и зайцев ничего не водится. Что до рецепта, я предпочитаю продукты из магазина. Знаете, не сложилось с охотой, - двусмысленная фраза, однако.
- А если серьёзно, то… всё это – весь Ваш город, Реджина – не часть нашей жизни и никогда ею не станет, где бы мы не поселились. Наша жизнь в Зачарованном Лесу и сейчас мы – я о себе и своих людях – заняты тем, чтобы отыскать дорогу обратно. Мы не останемся в этом городе и не смиримся с новыми правилами, как это, похоже, сделали все остальные
Королева уже слышала эти слова. Много лет назад, когда малыш Оуэн с папой сидели на ее вычищенной до блеска кухне и ждали, пока в духовке подойдет яблочный турновер -  в тот раз он был без яда. Яд появился много позже, с желанием оставить этого мальчика при себе любой ценой. Все могло бы быть иначе. Настолько, что не пришлось бы расставаться с Генри на целый год...
Почему слова Робина сжали сердце ледяной рукой, она ведь знакома с ним... всего два часа? Откуда происходит потаенная мысль задержать их в городе, узнать поближе? Не всему ли виной злосчастная память?.. Реджина была уверена: в сказке у Королевы и Разбойника имелась предыстория. Только вот какой она была, как это узнать?..
- Надеюсь, Вы не заставите меня пожалеть о том, что я рассказал Вам об этом, Реджина? – прервал молчание Робин, и их взгляды пересеклись, изучая друг друга.
- Поживем - увидим, - она шагнула вперед, а после обернулась. - Это мой город, но не моя жизнь, не моя родина.
Они направились дальше, погруженные в свои мысли. Вежливо, но твердо Гуд дал понять женщине, что не нуждается в ее участии. Огорчение, да, а что она хотела? Для него она - Ее Мстительно Величество, только и всего, как для каждого в Зачарованном Лесу и в Сторибруке.
Робин потер руку и закатал рукав рубашки. Реджина на автомате проследила взглядом за его жестом и почувствовала вдруг, что у нее подкосились ноги. Пораженная, она смотрела на вставшего на дыбы льва в окружении гербовой рамки, и сердце, отмерев после долгой задержки, бешено застучало, а с лица отлила кровь, словно перед женщиной выросло привидение.
Она медленно отступила, не отводя полных ужаса карих глаз от Локсли. "Тебе нужна любовь, Реджина... Пыльца фей укажет на него... Второй шанс.... Вон он, с татуировкой льва на запястье... " Образы завертелись, оглушая стуком кружек в пабе и собственным прерывистым от волнения дыханием; вот она стоит на узкой улочке в белом платье, а рука сжимает ручку двери... Хохот и смех, его голос среди прочих, другая жизнь, возможность быть счастливой... Пальцы разжимаются, и девушка мчится прочь, а в спину ей вечным напоминанием о трусости летят звуки веселья... С каким страхом прижималась она к двери королевской спальни, как рыдала всю ночь напролет от осознания совершенного, как ненавидела себя, что не призналась Тинкербелл, вместо этого прогнав прочь... Сколько раз потом заходила в мечтах в ту таверну и заглядывала в его глаза, открывая заново утерянное чувство... И сейчас этот человек стоит напротив нее.
Двадцать потерянных лет, две сломанные жизни и два ребенка с одним родителем...  Общее? Скорее, различное. Как молния ослепило предположение событий минувшего года, и стало ясно необоснованное доверие к разбойнику. Их встреча уже состоялась в минувший год... Какими же оказались последствия?..
Продолжая отступать назад, Реджина не заметила, что почва с этой стороны заканчивается крутым обрывом. Нога схватила пустоту, и женщина рухнула вниз, успев зацепиться за торчавшую корягу и подумать, что обувь на каблуках мало пригодна для лесных прогулок.

+1

14

Реджина спросила о матери Роланда, и Робин поспешно отвёл взгляд, не торопясь с ответом. Быть может, это не слишком соответствует правилам хорошего тона, но когда речь заходит о самой большой любви и вместе с тем самой большой потере в жизни… тот, кому довелось испытать это, поймёт и так, а остальным придётся смириться: порой происходит такое, рассказать о чём слов не хватит, даже если собрать воедино все известные языки обоих миров.
Довольно и того, что до сих пор Робин видит перед собой её образ, закрывая глаза, слышит её смех и чувствует прикосновение губ к своим губам… А всего через миг ощущает на руках тяжесть безжизненного тела и тщетно вслушивается в дыхание, вместе с которым оборвалось и его «долго и счастливо». В попытке утешить друзья говорили что-то о втором шансе, о возможности начать жизнь заново… Вот только истинная любовь – слишком редкий и воистину бесценный дар, чтобы всерьёз рассчитывать получить его дважды. И этого тоже не объяснить словами.
- Матери Роланда не повезло, – чужим, напрочь лишённым эмоций, произнёс разбойник, хоть и не собирался отвечать вовсе. - Она полюбила того, кто не был её достоин… и не сумел спасти.
Ушедшая вперёд королева обернулась к нему, а когда Робин поднял на неё глаза, взгляд женщины уже излучал столь суеверный ужас, как если бы она оказалась лицом к лицу с дюжиной самых страшных своих кошмаров. Лес, окутанный сгущающими сумерками, оставленный позади обманчиво-уютный домик с неведомым врагом, шутя превращающим людей в летучих обезьян, и непростой разговор о самом сокровенном – в совокупности этого, пожалуй, хватило бы для объяснения подобной перемены, вот только как быть с выбором «подходящего» времени и с тем, что объектом затравленного взгляда служил… сам Робин?!
Горький привкус воспоминаний сменился недоумением, разбойник поднял руки в успокоительном жесте и уже собирался заговорить с ней, как вдруг Реджина попятилась назад. Ну а как это понимать?.. За последние пару часов Робин не заметил за собой ни поступков, ни слов, ни даже мыслей, способных напугать Её Всемогущее Величество. Тогда что могло послужить причиной?! Неужели… Осенённый внезапной догадкой, Робин поспешно обернулся – не хватало ещё отвлечься и подпустить врага на расстояние вытянутой руки! – однако за спиной никого не оказалось. Треск ломаемых веток раздался впереди, там, где стояла королева…
- Реджина! – Воскликнул Робин, оборачиваясь к ней и выхватывая из ножен длинный кинжал. Боги – свидетели: он готов был увидеть что и кого угодно (вплоть до дюжины собственных ночных кошмаров), но вместо этого успел лишь заметить, как Её Величество неуклюже взмахивает руками, спиной вперёд падая в овраг.
Кинжал выпал из разжавшихся пальцев, но ещё не успел коснуться земли, когда лучник сорвался со своего места. Здешний лес он знал не так хорошо, как тот, что дал ему приют в соседнем мире, чтобы сказать: глубок ли этот овраг и как далеко простирается. Но столь ли это важно? В такой темноте даже выступающий из земли корень способен натворить бед, особенно, если наведываться в лес от силы пару раз в год, подбирая для этого обувь, куда более подходящую дворцовым паркетам.
Но обо всём этом можно будет поговорить и позже (если вообще «можно», поскольку Робин не очень представлял, с каким лицом будет обсуждать с Реджиной её туфли). А тем временем корень, за который успела ухватиться женщина, заскрипел под её весом… но ровно за миг до того, как он отломился, пальцы лучника сомкнулись на запястье королевы стальной хваткой. Быть может, на нежной коже останутся синяки, но всяко их будет меньше, чем при падении в неизвестность.
- Поймал!.. – Вновь встретившись со взглядом королевы, разбойник попытался изобразить усмешку, рывком перемещая другую руку – ту, которой упирался в землю, дабы не повторить короткий полёт королевы – на парую дюймов от края обрыва. С точки зрения тех, кто любит читать о приключениях в книгах, это должно быть ужасно захватывающе – потратить остаток вечера на то, чтобы выбраться из оврага. Вот только они наверняка изменили бы своё мнение, окажись на месте Реджины, не чувствующей под ногами ничего, кроме пустоты, или Робина, ощутившего вдруг, как пальцы скользят по коже перчаток Её Величества…
Внезапная злость придала сил – «Я никому больше не позволю пострадать из-за меня! Особенно... тебе.» – и Робин потянул королеву на себя. Её Величество тоже внесла лепту в своё спасение – нащупала ногой выступающий корень и оттолкнулась от него… жаль, не слишком вовремя: инерция довершила оба рывка и Реджина вновь забалансировала на краю обрыва. Вот только теперь она полетела не назад, а вперёд – прямо на Робина, так и не успевшего восстановить равновесие.
Падая, лучник ощутимо приложился спиной о камень и, кажется, разорвал рукав куртки. Реджине повезло больше – Её Величество приземлилась аккурат на разбойника и теперь они (в который уже раз за сегодняшний вечер?) гипнотизировали друг друга взглядом, переводя сбившееся дыхание.
- Так кто тут кого провожает? – Не к месту вспомнил Робин, с усилием  заставляя себя не отводить взгляда, что то и дело смещался к губам Реджин. Год потерянной памяти – сколько это в дюймах? Быть может, куда меньше, чем кажется. Совсем, как до её губ.

+1

15

Фраза Робина повисла в воздухе, как до этого рассказ о Генри, и оба замолчали, нащупывая новую нить для разговора. Реджина нашла сочувствующие слова раньше разбойника, но так не вовремя раскрывшее свой смысл пророчество, а вслед за ним падение в овраг, неглубокий, но с пологими склонами, не очень располагали к доверительной беседе. Цепляясь за узловатое корневище, женщина уже поняла: полета ей не миновать. Магия питалась эмоциями и концентрацией,  с последним как раз было туго - легко ли, вы думаете, направлять мысль на что-то одно, когда под ногами осыпается мерзлая земля, а протянутая рука помощи едва ли не светится вытатуированным львом? Удивительно еще, что Королева сумела рассмотреть  рисунок в такой темноте! Сейчас самодовольный, вставший на задние лапы зверь мельтешил перед глазами, зловеще скалясь со светлой кожи и напоминая... О чем только не напоминая, на самом деле. Реджина предпочла бы получить синяки и ссадины, чем принять спасительный жест от Робина, к счастью, стрелок не спрашивал, а действовал. Он успел схватить женщину за запястье, когда корень обломился и улетел вниз. Пробуравив его злым взглядом от боли в потянутом плече, Миллс поискала точку опору, чтобы оттолкнуться посильнее, и пальцы ее второй руки обвили ладонь мужчины. Но перчатки сыграли злую шутку: кожа скользила, разрывая захват и приближая спуск с препятствиями ко дну оврага. Глаза Робина сверкнули, и он рывком дернул брюнетку на себя, чудом не отрывая ей руку. По досадному недоразумению именно в этот момент нога Реджины нащупала выемку на склоне, и это послужило толчком навстречу разбойнику. Законы физики оказались сильнее желания не потерять последнее достоинство, выбираясь из ямы, поэтому Королева не только быстро переместилась на безопасный участок, но еще и пролетела вместе с Локсли некоторое расстояние, после чего неизящно плюхнулась на него, растаптывая остатки своей репутации.
Мужчина сдавленно охнул, когда Реджина прижала его к земле, сама же она смутилась, стоило расстоянию между их лицами сократиться до минимума, а дыханию смешаться.  Слишком близко... Краска залила щеки внезапно растерявшей колкости Королевы, и она от души понадеялась, что ночь скроет это от глаз Робина. Похоже, так и произошло, ибо взгляд лучника переместился к губам Редж, окончательно спутывая ее мысли и добавляя вопросов.
- Благодарю Вас, - выдавила она, поспешно вставая и отряхиваясь. Плечо болело, но в остальном ничего не напоминало о недавнем позоре. Разве, что... Взмахнув рукой, женщина вернула рукаву куртки Гуда первоначальный вид и облегченно вздохнула, когда нервирующая ее татуировка исчезла за плотной тканью. "Вот так. Как будто ничего и не было", - впрочем, мэр Миллс знала: самообман - не ее конек. Было и будет, раз уж судьбоносная встреча случилась.
Локсли поднялся, и Реджина молча зашагала к машине - слава всему, они почти дошли до нее. В тайне Ее Величеству хотелось выплеснуть на мужчину ярость от собственной слабости перед ним, но тот не торопился на раздачу зарядов позитива, приправленных огоньком. Постепенно брюнетка успокоилась, и вернулась мыслями к началу разговора.
- Сочувствую Вашей потере, - открывая дверцу, она посмотрела Робину в глаза. Спрашивать, что произошло, не имело смысла: все смерти в Зачарованном Лесу прямо или косвенно связаны со Злой Королевой. Реджина убила многих, сбившись со счета на втором десятке: череда испуганных и осунувшихся лиц давно слилась в однородную массу отвращения и скуки. Она не жалела ни о ком. До сегодняшнего дня. Редж вдруг стало жаль ту несчастную женщину, упоминание о которой до сих пор поднимало из глубины родных серых глаз волну боли. Родных?!.. Что там говорил Гуд про то, чтобы поскорее вспомнить все? Если и не говорил, то мысли мэра Миллс в этом с ним сходились.
- Вас подвезти? - вежливая маска главы города вновь легла на лицо Реджины, в то время, как смятение продолжало расти. Отчего-то ей хотелось, чтобы Робин согласился.

Отредактировано Regina Mills (2014-05-14 19:36:42)

+1

16

- Я бы предпочёл, чтобы вместо этого Вы рассказали, что Вас так напугало, -  не торопясь открывать дверцу со своей стороны, Робин опёрся о крышу автомобиля и пристально посмотрел на Реджину. - Вообще-то я не из пугливых, но то, как Вы смотрели… ещё немного, и я поверил бы, что у меня за спиной выстроились все чудовища, известные людям. Причём даже те, что и известны-то только по книгам.
О том, что за «ещё немного», которое так и не наступило, следовало благодарить полёт Её Величества в овраг, Робин уточнять не стал. Себе дороже. К тому же близость её губ и едва ощутимый аромат духов до сих пор преследовали его. Наваждение, да и только… Иначе как объяснить, то, что он думал об этой женщине куда больше, чем ему хотелось бы?.. Властность, надменность и холодность – эти качества возглавляли список самых не почитаемых лучником. И олицетворением их всех Реджина предстала перед Робином в больничном коридоре. Даже не смотря на то, что с каждым шагом их импровизированной прогулки она неуловимо менялась, становясь человечнее, эмоциональней и даже добрее, первое впечатление всё ещё сохраняло свою свежесть. Ранняя весна – это, конечно, уже не зима. Но и до лета ей ещё ой как далеко…
…А Робин помнил лето. Помнил, вопреки здравому смыслу, монотонно бубнившему о том, что он не должен помнить ничего из прошлого года. Воспоминания земляничным вкусом ощущались на губах, а пальцы чувствовали шелковистость тёмных локонов, вопреки обыкновению не уложенных в замысловатую причёску. И аромат духов… Не тех же самых, но очень и очень похожих. Так не бывает. Так просто не должно быть. Что общего у лесного разбойника может быть с королевой? Да ничего! Пожалуй, их имена могли очутиться в одной строчке лишь захоти кто-то отыскать двух самых непохожих друг на друга людей во всём Зачарованном Лесу.
Тогда какого чёрта Робин с тревогой смотрит на Её Величество, ожидая ответа, и с недоумением прокручивая в голове одну и ту же мысль: там, у оврага, он испытал настоящий ужас, вообразив, что не сумеет её удержать? До сего вечера Робин лишь однажды переживал такое… и в тот раз женщину, которую он любил всем сердцем, спасти не удалось.
Мотнув головой в попытке разом отогнать все воспоминания и непрошенные ассоциации, разбойник вновь взглянул на Реджину. Королева не спешила с ответом. Порой Роланд вёл себя очень похоже, когда не хотел держать ответ за какую-нибудь шалость. Но – к сожалению для Реджины и к счастью для Робина – взрослые подобного поведения позволить себе не могут.
- Всё в порядке, Реджина, Вы можете мне доверять, -  произнёс разбойник, надеясь, что мягкость голоса не обманет его спутницу: он всё ещё ждёт ответа и намерен получить его, если Её Величество хочет, чтобы фраза о доверии осталась правдой. Быть может, он ошибся, и доверие между нею и недавним незнакомцем значит для этой женщины куда меньше, чем растрепавшаяся причёска, вот только… Если лето со вкусом земляники и впрямь было в жизни Робина, значит роль доверия нельзя переоценить.

+1

17

Больше всего после проигрыша Добру Реджина ненавидела, когда ее ставили в тупик и лишали выбора. Именно это сейчас и делал Робин, решивший во что бы то ни стало узнать причину странного поведения своей спутницы. Его не пугало, что в общем-то безобидная на вид женщина может запросто стереть всякое упоминание о храбром лучнике с лица Сторибрука и Зачарованного Леса. Может... Может ли? Потерев переносицу, Королева отвела взгляд, устремляя его в чернильное небо и улыбаясь про себя точному определению страха, прозвучавшему из уст мужчины. "Боюсь, это пострашнее будет, чем богатая фантазия автора..." Вряд ли не к ночи помянутые страшилки описывали весь ужас встречи с судьбой, которая с подавляющей неотвратимостью вмешивалась в привычное течение жизни, не оставляя шанса на выбор. О каком выборе может идти речь, если все предсказано заранее? Реджине было суждено встретить человека с татуировкой, а ему суждено было заменить утраченную любовь... Только вот высшие силы допустили промашку: юная королева испугалась, и встречи не состоялось. 
Карие глаза переместились на терпеливо ожидавшего ответа Робина. Выбор ли это? Или неподготовленность друг друга на тот момент, уготованные испытания, чтобы придти к моменту, когда руки сами собой переплетутся, а губы соединятся в поцелуе? Поцелуи... Редж поймала себя на мысли, что помнит легкое покалывание щетины на щеках стрелка под пальцами, помнит его шейный платок и даже знает, каков он на ощупь... Помнит тонкий шрам на плече разбойника... Откуда берутся эти воспоминания? Что, если это чья-то злая шутка, высвободившая страхи Реджины и соединившая их с желаниями? С чего она вообще взяла, что у него есть шрам...
Робин спрашивал о ее страхах. Никто и никогда этим не интересовался. В Сторибруке она бежала в палату сына и с замиранием сердца выискивала в неровной линии жизни на мониторе слабую надежду - и все считали это в порядке вещей. В Неверленде пробиралась сквозь заросли, сводимая с ума кознями Пэна, что основывались на самых тайных и темных уголках души, в которых Реджина и сама себе не признавалась - а немногочисленная компания причитала над Эммой и Нилом. У городской черты она рвала все связывающие ее узы одним движением, чтобы подарить кому-то полагающееся ей счастье - и вновь сочувствующие взгляды смотрели мимо Злой Королевы. Ей не полагалось бояться, как и не полагалось любить, переживать, надеяться... Идеальная машина для убийств, тяжелая артиллерия в борьбе с коварным противником. И вот сейчас незнакомый ей человек хочет узнать ее ближе, помочь...
- Всё в порядке, Реджина, Вы можете мне доверять, - мягко добавил Робин, словно разговаривал с ребенком, а не ведьмой. Но именно эти тревожные нотки в его голосе и сдержали женщину от грубости.
- Доверять? - переспросила она. О, у нее было, что рассказать о доверии - преданном, втоптанном в грязь, но действительно ли разбойник хочет узнать больше? - Я никому не доверяю и не вижу повода делать ради Вас исключение, - ощетинившись, Реджина хлопнула дверцей машины и шагнула навстречу лучнику,. В глазах ее начинал загораться опасный огонек. Но взгляд мужчины хранил спокойствие и доброту, это прогнало злость. Вместо нее Королева ощутила усталость, навалившуюся на плечи куском гранита.  - Вы верите в пророчества? - еще мгновение смотря на Робина, она повернулась к нему спиной и отошла, теребя рукав пальто. - Не в предсказание гадалок, а в те, что способны изменить жизнь в корне? Вы верите... во второй шанс? - последние слова прозвучали тихо-тихо, и пара темных глаз обратилась к нему в ожидании ответа, который, быть может, сумеет вернуть почву под ногами, а заодно и  жизни - смысл...

+1

18

Внимание, спойлер!

Ты извиняй, Ваше Величество, но разбойник не железный.

Вместо того чтобы послушаться дельного совета и перестать изображать из себя дикобраза, ощетинившегося сотней иголок только лишь потому, что чья-то рука потянулась навстречу, Реджина с вызовом заявила ему, что доверие – не её конёк. Что ж, Робин и не ожидал, что будет просто. Быть может, разучиться доверять – в порядке вещей для обладающих властью?  Во имя видимых лишь им перспектив они добровольно обрекают себя на одиночество, отталкивая тех, кому куда важнее не корона, а тот, чью голову она венчает. Быть может…
…Вот только боль в глазах Реджины имела другую предысторию. Так смотрят те, кому доверие обошлось слишком дорогой ценой. А то и кровью. Когда-то женщина – та, что с вызовом отвергла предложение лучника не видеть в нём потенциального врага, доверившись которому почти наверняка означало немногим позже обнаружить в спине «позабытый» им кинжал – умела верить. И делала это более, чем охотно, не сомневаясь в том, что уж её-то никто и никогда не предаст… А  вышло по-другому: и кто-то, и когда-то.
Но гнев угас, сменяясь усталостью. Быть может, Реджину утомила настырность Робина. Быть может – количество грабель, по которым она шагала к сегодняшней ночи… Поколебавшись мгновение, лучник обошёл автомобиль и остановился напротив королевы. Она отвернулась и даже сделала несколько коротких шагов, увеличивая расстояние между ними, но Робин ничего не имел против. Однажды Её Величеству надоест убегать от тех, кому она не безразлична, но сделать это она должна сама. Ни ямы-ловушки, ни стратегически выверенные засады, ни банальное хождение след в след не добьются ничего, кроме раздражения. «Однажды у тебя достанет смелости обернутся… И, думаю, ты будешь удивлена, обнаружив, сколько людей ожидали этого.» Вот только жгучее желание переубедить её, объяснить столь очевидные для него признаки неправоты, почти заставило Робина открыть рот, как вдруг Реджина заговорила сама.
Пророчества? А уж они-то тут каким боком? Робин не верил ни в предсказания, ни в то, что некоторые из них и впрямь могут оказаться истинными. Гадалки – всего-навсего профессиональные лгуньи с хорошо подвешенным языком, умеющие убедить своих жертв даже в том, что небо – розовое, а трава – фиолетовая. Но вот второй шанс…
- Я верю, - без колебаний заявил разбойник, - не будь второго шанса, слишком многие жизни утратили бы смысл. И моя была бы в их числе.
Робин считал, что Роланд стал его вторым шансом. Ребёнок, о будущем которого они мечтали с Мэриан, стал тем, ради кого разбойник сумел одержать верх над болью, затуманивающей разум и растирающей сердце в хрустальную пыль. Всякий раз, играя с малышом или укладывая его спать, Робин наверняка знал, с чего начнётся его утро. Не с укоризненного вопроса небесам «Почему вы сохранили жизнь мне, а её – отняли?», а с Роланда, сонно трущего глаза кулачками.
Но это утро. Сейчас же на землю надвигалась ночь. Прежде Робин не придавал ей особого значения, а вот теперь… Оказывается, тьма может нести не только пользу тем, кто не страшится её объятий и не чурается покровительства. Она может ещё и загадку в себе таить – ту, разгадка которой порой мешает спать и толкает людей на совсем уж неожиданные поступки. При свете дня они, пожалуй, никогда не решились бы сказать или сделать то, на что благословляет ночь. Время для любви и воровства – так, кажется, пел менестрель в одной таверне много лет тому назад? Тогда у Робина с избытком было и того, и другого. Странно… столько лет прошло, а вспомнилось только теперь.
Тем временем Реджина обернулась. В тёмных, кажущихся почти чёрными, глазах затаилась надежда и ещё что-то. Что-то позабытое, но вместе с тем знакомое. Вот только взывать к памяти, которая вряд ли расщедрится и ни с того, ни с сего вернёт ему прошедший год, Робин не стал. Вместо этого, неожиданно даже для самого себя, он в пару шагов преодолел расстояние между ним и Реджиной для того, чтобы склониться к ней и, приподняв за подбородок, коснуться алых губ в коротком поцелуе…
Ошибка? Безумие? Слабость? Не всё ли равно?.. В тот самый миг для Робина не существовало ничего, кроме этой ночи, этой женщины и вкуса земляники на губах.

Отредактировано Robin Hood (2014-06-02 20:28:53)

+1

19

+

Ничего личного)

- Я верю, - ответил Гуд, и Реджина не сразу поняла, что речь идет не о пророчествах, - не будь второго шанса, слишком многие жизни утратили бы смысл. И моя была бы в их числе.
Все верно. Взрослые люди не верят в сказки кроме тех, частью которых сами являются. Женщина догадалась, что Робин говорит о Роланде, ведь дети - это то, ради чего стоит жить, когда окружающий мир рассыпается пеплом от разожженного собственными руками костра алчности. Любовь к ним способна скрасить самое жалкое существование и наполнить жизнь истинным счастьем. И у стрелка и Королевы оно было, но почему-то счастливыми они себя не ощущали. Парадокс.
Под влиянием какой-то мысли Робин приблизился к Реджине, и она недоуменно посмотрела на него, но не успела озвучить вопрос: губы мужчины коснулись ее губ в мимолетном поцелуе, намереваясь, вероятно, вернуть память или что-то еще, что могло пролить свет на недосказанности и навязчивые образы. Только вот не учел разбойник одного: чтобы поцелуй истинной любви сработал обоюдно, нужно любить. А Реджина из Сторибрука не любила Робина и была далека от этого в отличие от Реджины из Зачарованного Леса...
Опешив в первый миг, брюнетка оттолкнула от себя лучника, и красивое лицо исказилось от пылающей ярости, вот-вот готовой взметнуться с ладоней огненным вихрем и сжечь нахала до башмаков.
- Ты... - она задыхалась, и между пальцев сверкнула искра. - Так вот к чему разговоры про доверие... вор, - в последнее слово она вложила все презрение, какое только могла испытывать венценосная особа к разбойникам вроде Робина. - Не смей приближаться ко мне больше, иначе сын твой останется сиротой! - прошипела женщина, а после растворилась в фиолетовом тумане, не заботясь, что наутро ей придется возвращаться за автомобилем. Слишком зла она была сейчас, чтобы думать о таких мелочах.
Шарахнув входной дверью особняка сто восемь, брюнетка, не раздеваясь, прошла в гостиную и рухнула на диван, закрыв лицо руками. На губах все еще горел поцелуй Робина, но еще сильнее пылала обида. Ей на мгновение показалось, что мужчина хочет проникнуть за маску равнодушия и разделить ее  боль, узнать настоящую Реджину, не Королеву. Но нет, не зная каких-либо законов кроме собственных, он всего лишь положил глаз на эффектного мэра, как и многие до него. Мысль о том, что ею воспользовались, усыпив бдительность сладкими речами, билась изнутри о прутья клетки, приводя хозяйку в бешенство - не на Робина, на себя. На свою слабость. На то, что поверила в дурацкий второй шанс, предсказанный полвека назад наивной феей!
Негодование требовало выхода, и Реджина схватив со столика вазу, кинула ее в стену. Осколки брызгами разлетелись по полу точно так же, как некогда счастье Злой Королевы, и это окончательно убило самообладание. Чересчур много эмоций для одного дня - и Генри и Робин, и эти мартышки!.. Из глаз потекли слезы, размазывая тушь, и вскоре брюнетка плакала от обиды, отчаяния и немного - от жалости к себе. Однако стены дома сумеют сохранить секрет о слабости Реджины в тайне от всех. Так же, как и остальные, доверенные им.

Отредактировано Regina Mills (2014-05-22 00:52:31)

+1

20

Поступок Робина – импульсивный, непонятный даже ему самому – не только ни нашёл отклика, но вдобавок умудрился породить самую настоящую снежную бурю, сотканную из гнева напополам с яростью. Какое уж там лето?.. Какая земляника?.. Разве хрупкие ягодные стебли способны выжить при таком холоде?
Её Величество уже выкрикнула свои обвинения (лучник выслушал их краем уха, полагая, что его собственные эмоции достойны куда большего внимания), затем угрозы, и исчезла в клубах фиолетового дыма, а Робин всё ещё изображал статую, опасаясь пошевелиться, дабы не запутать всё ещё больше. Хотя, казалось бы, куда уж больше-то?..
Налетевший ветер бросил в лицо разбойника пригоршню снега, заставив его отступить и плотнее запахнуть куртку. Наваждение растаяло окончательно, словно снежные хлопья от соприкосновения с человеческой кожей. Холодные капли не несли в себе ни грамма колдовского очарования безупречных снежинок, хотя, по сути, именно им и были всего мгновение или два назад. Но снегом невозможно не любоваться, а подтаявшую воду хочется поскорее вытереть рукавом и тут же позабыть о ней. Словно об ошибке. Одной из многих в бесконечной череде.
Вопреки расхожему мнению, Робин умел признавать свои ошибки и порой даже делать из них выводы. Вот только ошибка ошибке рознь. Не обо всех получается забыть, и сожалеть – тоже. Пожалуй, если бы существовала в мире магия, способная повернуть время вспять, Робин рискнул бы ошибиться вновь. Второй шанс даётся не каждому, и получивший столь ценный дар обязан дорожить им, чтобы вновь не прогневить судьбу… но как быть, если едва уловимый аромат земляники преследует тебя всюду, куда бы ты не пошёл?.. Как знать, быть может, примириться с осенью и перестать искать лето, означает растратить этот шанс впустую? А Роланд… неужели он не заслуживает большего, нежели трусливый отец, выглядывающий подвох в каждом жесте и каждом обронённом слове? Осторожность ещё никому не вредила, но паранойя… 
Засунув руки в карманы куртки, Робин зашагал к дороге. Мысли о Роланде согревали вернее и разбойник даже позволил себе улыбнуться, представив, как малыш несётся ему на встречу. Все говорили, что Роланд больше похож на отца, а от матери унаследовал только мягкие волнистые волосы и выражение глаз. Летнее. Тёплое. Солнечное. То, что Робин уже потерял однажды, а теперь… Осознание того, что он, возможно, всего лишь попытался разглядеть черты Мэриан в этой надменной, отгородившейся от всего мира неприступной стеной из одиночества и гордости, женщине заставило Робина сбиться с шага. И спасло ему жизнь, как выяснилось мгновением позже.
Неясное движение тени, почти не различимое в сгустившихся сумерках, разбойник разглядел раньше, чем саму обезьяну. Сознание ещё только начинало оценивать ситуацию, а тренированные мышцы уже бросили Робина в ближайший сугроб. Снега он, конечно, наглотался, однако когтей летающей твари избежал. Выкрикнув что-то недовольное (и, наверняка, обидное), обезьяна начала разворачиваться в воздухе, дабы удачливая жертва не начала воображать, будто уже можно расходиться по домам, как вдруг внимание её привлекло что-то на другой стороне дороги. Или кто-то…
- Берегись! – Закричал Робин замершему силуэту, перекатываясь на спину и почти сразу же поднимаясь на одно колено. Наработанная с годами меткость не подвела и на сей раз: сорвавшийся в полёт кинжал угодил аккурат в основание одного из крыльев обезьяны, и та с пронзительным воплем кувыркнулась в снег. Не мешкая, разбойник вскочил на ноги и, выхватив из-за пояса другой кинжал, побежал к обочине, страстно желая закрепить успех.

+1

21

Слезы высохли так же быстро, как появились. Реджина умела кое-что очень хорошо, а именно: разжигать в себе ярость и уничтожать в ее огне все прочие чувства, будь то обида или немой укор за содеянное. Слишком сильная даже для себя самой, она подумала, что не сказала Локсли и сотой доли того, что желала. Как он вообще смел целовать ее, Злую Королеву?! Мало того, что он разбойник, так еще и видит ее первый раз в жизни! Ладно, второй, но что это меняет? В памяти как назло возник образ Грэма, но Реджина проигнорировала все попытки образумиться и заглянуть в себя поглубже, хорошо зная, что весь ее гнев - напускной, и идет в первую очередь от растерянности. Можно было лгать целому королевству, но не себе. Робин заинтересовал ее, и чувство это, появлявшееся всякий раз при слиянии взглядов, не являлось любовью с первого взгляда - нет, Редж в нее не верила - но намерением воскресить давно забытый образ того, кому доверяешь, с кем когда-то было хорошо... Да и что греха таить: Гуд неплох собой - высокий, широкоплечий, уверенный в себе. Сильный. Настолько, что и Королева может стать рядом с ним слабой женщиной, хрупкой принцессой, по-прежнему ждущей счастья и волшебства... Интуиция в таких делах не ошибается, а, помноженная на магию, и вовсе вынуждает спорщиков разводить руками и отступать в сторону. Магия... Королева упустила из внимания тот факт, что Робин был ее судьбой, и сейчас прогоняла перед глазами нарисованного льва. За татуировкой скрывался человек, со своей историей, характером. Хотелось узнать его ближе, чтобы убедиться: они не пара. Да, именно так. Они не могут быть вместе, и чем скорее поймут это, тем скорее вернутся к прежней жизни...
Брюнетка подошла к зеркалу и, стирая следы слез, невольно задержала руку на губах. Ее целовали многие, но ни один поцелуй не влек за собой такую бурю эмоций, не рушил за несколько секунд ее королевское самообладание, которым она легко могла похвастаться, как одной из главных черт характера. И запах леса... Сосновая смола, травы, теплое мужское дыхание, шероховатость усов на нежной коже - все это выбивало почву из-под ног, и виноваты были вовсе не каблуки и неровная дорога. Реджина не признавалась себе, что хочет еще. А между тем не только хотела, но и знала где-то в подсознании: все это у нее было, и принадлежало ей одной. Обоим...
"Зачем ты это сделал?" - в конечном счете этот вопрос лег вторым в основу возвращения. Первым оставался автомобиль. Эмоции эмоциями, а лишиться транспорта из-за того, что он заржавеет или, еще хуже, придется по вкусу нечисти из Оза, - этого мэр не допустит.
Обычно она настраивалась на место, и проблем с перемещением не возникало, но в этот раз припомнить точное расположение фермы оказалось не так-то просто, поэтому женщина... настроилась на того, кто, как она надеялась, все еще находится поблизости.
Телепортация дала небольшой сбой, и Реджина промахнулась, не вовремя подумав о поцелуе. Но шагающая навстречу фигура подтвердила правильность расчетов. В этот миг на мужчину обрушилась крылатая тварь - благо, сработал рефлекс, и тот успел отпрыгнуть. Заверещав, мартышка сделала вираж и заметила лакомую добычу на другой стороне улицы.
- Берегись! - выкрикнул Робин, отправляя вслед горе-птице кинжал и начисто срезая одно крыло. Но пока шпион поливал снег кровью - вполне себе красной, на первый взгляд, даже при скудном лунном освещении - ему на помощь уже мчался отряд. Лучник не успел добежать до поверженного врага, как метко пущенный пульсар оставил обгорелый скелет на земле, Королева же, встав плечом к плечу с мужчиной, уже зажигала новый и прицеливалась. За одно то, что хозяин фермы помогает ей избавиться от нервного напряжения, уже стоило поблагодарить его. Что Реджина и сделает, не откладывая визит вежливости до утра.
Мартышки не заканчивались, и недавние знакомые прикрывали друг другу спину, по-своему справляясь с врагом. Подбив одну, что особенно назойливо вертелась вокруг Робина, Женщина подбежала к ней и схватила за покрытое перьями горло.
- Что же, посмотрим, есть ли у тебя сердце, - ухмыльнулась она, занося руку для решающего маневра...

+1

22

Неизвестная фигура оказалась Её Величеством, за каким-то лешим вернувшейся обратно. Интересно за каким?! Не всё ему сказала? Или решила, что исчезнуть в лиловом тумане два раза подряд – эффектнее, чем один? Посторонние мысли так и норовили устроить потасовку за безграничное внимание лучника, и ему стоило немалых усилий, чтобы очистить разум, позволяя действовать телу.
Сердце едва ли успело отмерить три удара, когда Робин уже стоял рядом с королевой, прикрывая её спину и вместе с тем доверяя свою. Длинный кинжал в руке разбойника (спасибо привычке, не позволяющей ограничиваться одним экземпляром холодного оружия) успешно отваживал летающих тварей, желающих превзойти успех соей предшественницы, а магия Реджины и вовсе заставила мартышек призадуматься: так ли уж необходимы им внешне беззащитные путники. Во всяком случае, они уже ринулись врассыпную, когда заклинание Её Величества настигло одну из мартышек в полёте и безвольным кулем уронило к ногам королевы. Ничья? Как бы не так! Похоже, в королевском воспитании не было места полумерам. Вознамерившись склонить счёт в свою пользу, Реджина занесла руку над поверженной мартышкой, желая лично убедиться в наличии у неё сердца.
- Нет! – Возглас, едва удержавшийся на границе с криком… и куда более тихое продолжение: - Ты этого не сделаешь.
Робина всегда удивлял тот факт, что спокойствие оказывало куда большее влияние на собеседника, нежели эмоции. Её Величество лишь подтвердила это правило, никак не среагировав на без пяти минут вопль, но замерев при звуке последних слов. Словно бы в попытке осмыслить их и верно разгадать подтекст. Подтекст… а был ли он? Любые слова, как правило, несут в себе чуть больше смысла, чем заявлено в словаре.
Угроза? Нет. Слова Робина и впрямь не сулили продолжения в духе «если отважишься, пеняй на себя». И не от того, что лучнику нечего было противопоставить магии королевы. Нет, ему и впрямь было нечего, но когда это подобные мелочи останавливали Робина Локсли? Сама мысль угрожать той, что могла ему сниться, вызывала отвращение. И пускай Реджина оказалась… всего-навсего самой собой, её вины в том не было. Наверняка и женщина из подсмотренного во снах лета согласилась бы с этим.
Вопрос? Тоже мимо. О подобных вещах не принято спрашивать вслух. Даже не слишком проницательные собеседники интуитивно замечают отблеск правды в глубине глаз и на удивление верно читают ответ в изгибе губ. Пожалуй, Реджина смогла бы. И растереть в порошок чужое сердце. И с вызовом взглянуть в глаза каждому, кто посмел бы обратиться к ней с укором. И удержать маску равнодушия напополам с презрением на лице на достаточно долгое время для того, чтобы приверженцы  «мира во всём мире» и дюжины «вторых шансов» на каждого оставили её в покое.
Вот только «смогла бы» и «сделала» - это совсем не одно и то же. Осознание собственной силы пьянит лишь в самом начале, а после она меркнет на фоне других горизонтов. Пожалуй, Её Величество тоже усвоила эту истину, иначе не стала бы тратить вечер на то, чтобы распутывать клубок проблем Сторибрука, да ещё и в компании столь непредсказуемого типа, как Робин Локсли!
Доверие. Да, пожалуй, именно оно скрывалось за опрометчиво брошенной фразой. И ещё улыбка: самонадеянная, дерзкая, чуточку лукавая и вызывающе открытая. Улыбка принадлежала Робину, а доверие… доверие досталось королеве. Почему так? Хороший вопрос. И он обязательно поразмыслит над ответом сразу же после того, как поймёт, за каким чёртом понадобилось её целовать!..
Между тем мысль о доверии всколыхнула ещё одну, что в свою очередь заставила вздрогнуть и пристальнее вглядеться в нынешнюю «жертву» Реджины, запрещая себе думать о предыдущей. Впрочем, даже если и так, вся вина ляжет на его плечи – того, кто первым принял этот абсурдный бой.
- Оно… она… – Робину так и не удалось подобрать верное местоимение. Творение неизвестного мага определённо выходило за рамки его знаний о мире. Или причина была в том, что разбойник малодушно желал потянуть время, прежде чем произнести то, о чём следовало подумать до того, как разбрасываться кинжалами?.. - Это существо может быть моим другом. Или тем, кого ты знала. Они не властны над собой. Магия – вот что заставляет их нападать.
«И я намерен  не откладывать разговор с этим «достойным» человеком до утра.»
Робин не произнёс последнее вслух, но мысли… порой они бывают куда как красноречивее слов.

+1

23

- А кто мне помешает? Не ты ли? - угроза в голосе Реджины испугала не того: Робин остался спокоен, а вот мартышка пискнула. Цыкнув на нее через плечо, женщина смерила не предвещающим добра взглядом дерзкого разбойника, что посмел осудить решение Королевы. Осознает ли он, что мешать вырывать сердца значит самолично взойти на плаху и надеть на шею петлю? - Локсли,.. - она уже собиралась сказать стрелку все, что накопилось, а этого хватило бы на долгую гневную тираду с вытекающей демонстрацией "ста и одного способа убить врага", хоть Робин и не был им формально, но не успела:
- Оно… она… Это существо может быть моим другом. Или тем, кого ты знала. Они не властны над собой. Магия – вот что заставляет их нападать, - перебил ее разбойник, и доля истины в его словах была. Тут в пору бить барабаны и прославлять героя, заставившего Реджину замолчать, обдумывая сказанное, но, к счастью для них же, все весельчаки оккупировали Бабушкино кафе и не планировали этим вечером совершать прогулку в лес.
- Что ж... проверим, - потеряв на время интерес к Робину и не выпуская его при этом из поля зрения - мало ли! - брюнетка посмотрела на распростертого зверя. В вертикальном положении он достигал ей где-то до пояса, однако был значительно меньшей комплекции по сравнению с оригиналом. Перед глазами резко мелькнула вспышка из прошлого: человек-обезьяна-какое-то темное помещение, но пропала быстрее, чем Реджина успела понять, о чем подсознание собиралось ей поведать. Выкидывая не к месту возникшее воспоминание, она обратилась к обезьяне:
- Ты понимаешь меня? - та кивнула. - Хорошо. Знаешь, кто я? - кивок. - А он? - рука указала на Робина, и существо что-то забормотало, переводя взгляд с одного на другую, и забило крыльями. - Лежать, - Миллс недовольно покосилась на Гуда. - Ты прав, это кто-то из наших. Нил? Аврора? Малыш Джон? - перечислила она пропавших горожан, наблюдая за реакцией пленника и стараясь не концентрироваться на том, что общается с нечистью. На последнем имени мартышка вскрикнула и худо-бедно закивала, хотя с таким же успехом это могли быть судороги. Поставив в уме галочку наведаться потом к Вэйлу и сделать прививку от бешенства, Реджина брезгливо вытерла руку о штаны и выпрямилась.
- Одного нашли. Ты проведешь нас на ферму и отвлечешь ее хозяина, - зверь не торопился действовать, и Ее Величество зажгла новый шар, перед этим кинув предупреждающий взгляд на Локсли. - Ставлю вопрос иначе: ты или проведешь нас на ферму, или я сожгу тебя дотла. Выбирай.
Видимо, у Малыша Джона также имелось какое-то прошлое с Реджиной, которое на поверку выходило страшнее расправы нового колдуна или колдуньи, потому он тяжело поднялся и, припадая на одно крыло, медленно полетел в сторону заброшенного домика. Пожав плечами, словно речь шла о чем-то обыденном, женщина потушила пульсар и с приглашающим жестом в сторону Робина ступила на дорогу.
Они шли молча, думая каждый о своем, а заодно и о месте друг друга в этих мыслях, и при других обстоятельствах прогулка, несомненно, сопровождалась бы куда большим удовольствием для обоих. У Реджины имелось многое из того, о чем другие только мечтали, но и немалого судьба ее лишила, в частности таких вот блужданий под луной в компании дорогого человека, уютно потрескивающего сухими поленьями камина и одного пледа на двоих, утренних споров за душ и прощальных поцелуев перед работой... Был и камин, и ночь, но не с кем было разделить сердечное тепло. Может, зря она не вырвала его совсем? Вот, кстати, да, а почему не вырвала? Что в тот потерянный год убедило ее остаться человеком и терпеть эту боль?.. - рука непроизвольно коснулась груди, и вопрос вылетел сам собой:
- Зачем ты это сделал? - Реджина едва не улыбнулась тому, как глупо прозвучало. Словно они с Гудом перешли из средней школы в старшую. Разве взрослым нужно объяснение в таких делах? "Захотелось" - самый нормальный ответ, только ведь Гуд не скажет... Да и она бы не сказала, предпочитая спрятаться за насмешками или перевести разговор на другую тему. Потому что маска слишком плотно прилегала к лицу, и снять ее, не затронув собственной кожи, уже нельзя. Потому что лучник - чужой, и уйдет из ее жизни так же, как появился, оставив с несбыточной надеждой чего-то большего. Потому что Злая Королева не может вечно портить чью-то жизнь своим присутствием. Все ровно так, как  должно быть, и пора уже к этому привыкнуть.

+1

24

Вопрос королевы застал лучника врасплох. Не то, чтобы озадачил или заставил задуматься над ответом, просто Робин всё ещё прокручивал в мыслях своеобразный диалог Реджины с… нет, называть это существо «Малышом Джоном» не выходило даже по принуждению. Зато представить, как бы он себя чувствовал, не успей остановить колдунью, выходило очень легко. Собственно, разбойник именно так себя и чувствовал: предателем и без пяти минут соучастником неизвестного колдуна или ведьмы. Когда там, в Зачарованном Лесу, люди последовали за ним и его видением мира, Робин поклялся защищать их, чего бы это ему не стоило… и, пожалуй, он ещё никогда не был так близок к тому, чтобы нарушить слово. Оказывается, это страшно. Сильнее лишь страх за Роланда.
К слову, самым простым ответом Реджине было бы спрятаться за неопределённым пожатием плеч и чуть ироничным «Я уже говорил: из страха не досчитаться друзей при обратном превращении». Вот только Робин редко выбирал лёгкие пути, памятуя, что почти наверняка в конце его будет поджидать ловушка. Да и к тому же лучник не хотел прибегать ко лжи.  Он и прежде-то не слишком жаловал откровенный обман, умудряясь балансировать на грани между ложью и хитростью, а уж теперь, когда между ними всё и без того запуталось так, что…
«…Между нами? – Последняя мысль никак не желала лишать Робина своей компании. – Интересно, и с каких это пор между нами есть что-то, что может запутаться? Что-то, отличное от заочной неприязни и равнодушия? Что-то… что именно?»
- Я не хотел, чтобы ты винила себя за то, что собиралась сделать, - говорить с Реджиной оказалось куда проще, чем с самим собой. К тому же правде не терпелось сорваться с губ, пока, ставшая уже привычной, осторожность  не перехватила её на полпути и не запихнула как можно глубже. – Люди считают, будто Ваше Величество не способна ощущать вину, вот только… - Робин замолчал всего на мгновение, да и то лишь потому, что отвлёкся на профиль Реджины, глядящей строго перед собой, - …никого из них нет сейчас здесь. Только ты решилась бросить вызов тому, кто сумел внушить страх этому городу. И если я хоть что-нибудь понимаю в людях, это вовсе не из боязни самой пополнить ряды летучих обезьян. Скорее уж из нежелания обнаружить в их числе кого-то, кто был тебе дорог.
Впереди замаячили огни обманчиво уютного фермерского домика, что никакая фантазия не сумела бы связать с обителью злого колдуна или ведьмы, не имея очевидных тому доказательств. Разбойник и королева, не сговариваясь, замедлили шаг. И даже марты… Малыш Джон завис на одном месте, неуверенно оглянувшись на Реджину. Не дожидаясь, пока колдунья продемонстрирует ещё один огненный шар – вина, которую Робин ощущал по отношению к другу, и без того была велика – разбойник кивнул и взглядом указал на белеющий за деревьями дом.
«Ну же, давай!  Действуя сообща, мы сумеем справиться с любой напастью, помнишь?..»
То ли Робин неожиданно для себя самого овладел магией и научился транслировать мысли на расстоянии, то ли мар… – да что ж такое?! – Малыш Джон сам набрался решимости, будучи не в восторге от крылато-хвостатого облика и новоявленного хозяина, то ли что-то в лице Реджины побудило его действовать, но так или иначе летающая обезьяна сорвалась с места и вскоре исчезла за домом.
- Тот, кто способен дорожить кем-то, кроме собственного отражения в зеркале, способен и ощущать вину. Мне не хотелось, чтобы тебе пришлось вспоминать о том, какова она на вкус, - секунды ожидания тянулись томительно долго и Робин не придумал ничего лучше, как завершить начатую мысль. – Я… я ведь и правда верю во второй шанс.
Словно бы дожидаясь этих слов, как сигнала, шум крыльев разорвал наступившую тишину, и около дюжины летающих монстров поднялось в небо. Проследив за их полётом – обезьяны направились в ту сторону, откуда пришли Реджина и Робин – разбойник обернулся к своей спутнице. Рукоять клинка привычно легла в ладонь и по губам лучника скользнула не менее привычная усмешка.
- Ваше Величество не соблаговолит подождать, пока я разведаю, что тут к чему?
Ответа Робин дожидаться не стал. Во-первых, некоторые вопросы подразумевают его сами собой. А во-вторых, лучник был почти уверен, что и так знает, что и главное – каким тоном – может ответить королева. Оставалась лишь робкая надежда на благоразумие Её Величества…
…Но и та пропала, когда Робин уже почти достиг задней двери. За его спиной хрустнула ветка и, обернувшись (воображение услужливо нарисовало всю ту же дюжину обезьян), разбойник увидел Реджину так близко от себя, что при желании мог разглядеть облачко пара, срывающееся с её губ при дыхании, или протянуть руку, чтобы…
- Судя по всему, королев не учат терпению, так, Ваше Величество? – В голосе Робина прозвучала усмешка, призванная скрыть смятение и оттого получившаяся чересчур дерзкой. Ни один мускул не дрогнул в лице разбойника. Но о том, чего ему стоило остановить замах кинжала в самом начале, знал только он один.

+1

25

- Думаешь, винила бы? Я отняла жизни у многих, даже со счета сбилась, - усмехнулась Реджина, пряча за ровным голосом эмоции. Что лучник разглядел в душе убийцы, если с таким благородством вставал между ней и совестью, голос которой давно перестал оказывать влияние на Ее Величество? Она знала, по какому пути шла, и была готова платить за злодеяния, а вина и развеянные в прах принципы -  всего лишь слова, на них не построишь месть и не взойдешь к вершине трона. Почему же тогда ей радостно от мысли, что Робин считает ее лучше, чем она есть, и больно, что однажды он прозреет и отвернется? Так не должно быть, это неправильно... Локсли уже разочаровался в ней в упущенный год, к чему повторять все заново? Или нет? Женщина могла лишь догадываться, но от льва на руке веяло теплом и защитой - то есть тем, о чем так страстно мечтало годами копившее лед сердце, наблюдая за счастьем Белоснежки. Королева знала о своих желаниях и была не столь глупа, чтобы их отрицать, но убедила себя, что ее жизнь - иная, и места для кого-то кроме Генри в ней нет. Сейчас, общаясь с Гудом, Реджина постепенно понимала: она сама боится быть другой. Проще прятаться за маской и изводить окружающих нескончаемыми насмешками, чем принять возможность изменения. И дело было вовсе не в татуировке - покорить Ее Величество предсказанием было бы слишком просто - просто раз Робин увидел в ней кого-то большего, то и другие, возможно, сумеют...
– Люди считают, будто Ваше Величество не способна ощущать вину, - продолжил стрелок, и, подумав о жителях Сторибрука, Реджина покачала головой: для них она всегда останется угрозой, которую можно задобрить или отвлечь, но никак не полюбить, - вот только никого из них нет сейчас здесь. Только ты решилась бросить вызов тому, кто сумел внушить страх этому городу. И если я хоть что-нибудь понимаю в людях, это вовсе не из боязни самой пополнить ряды летучих обезьян. Скорее уж из нежелания обнаружить в их числе кого-то, кто был тебе дорог.
- Тех, кто мне дорог, можно пересчитать по пальцам, и все они у меня на виду. Дело не в этом, - брюнетка сжала и разжала ладонь, где недавно горел пурпурный сгусток. - Посмотри на город. Принцессы, гномы, пряничные люди, - они же как дети: могут бросаться высокопарными речами, но понятия не имеют, как противостоять серьезной напасти. Я могу ненавидеть их или презирать, однако это мой город и мои подданные, пусть и бывшие. И я не позволю кому бы то ни было вторгаться на мою территорию, - в ее голосе прозвучали зловещие нотки. - У магов границы определены очень строго. Посягнувшего на чужие ждет смерть.
- Тот, кто способен дорожить кем-то, кроме собственного отражения в зеркале, способен и ощущать вину, - пришел к логическому заключению Локсли. - Мне не хотелось, чтобы тебе пришлось вспоминать о том, какова она на вкус. – Я… я ведь и правда верю во второй шанс.
- Я этого и не забывала, - тон ответа вышел более жестким, чем хотела мадам мэр. - А второй шанс... Не уверена, что мне позволено его иметь. Кстати, чтобы ты знал... я спрашивала не о Малыше Джоне.
Оба замолчали, наблюдая за виражом мартышек над крышей фермы, и тут Робин, перехватив поудобнее кинжал,  предложил своей спутнице подождать, пока он разведает обстановку. Реджина не успела его остановить, как он мягкими шагами двинулся к домику, не думая, что тот может быть под защитой чар. Женщина поспешила следом, попутно создавая заклинание ложных следов - еще не хватало, чтобы крылатая армия обрушилась на спящий город в отсутствие защитников!
Под каблуком хрустнула ветка, и блестящее лезвие полетело к Королеве, но замерло на полпути. Гордо подняв подбородок, Реджина тем не менее ощутила страх и застыла в нескольких шагах от напряженного мужчины, усмиряя пустившееся вскачь сердце.
- Судя по всему, королев не учат терпению, так, Ваше Величество? - выпалил Гуд, и темные глаза окрасились яростью.
- Зато королев учат делать так, - подняв в воздух сухой сук, она швырнула его в заднюю дверь. Едва коснувшись ее, он вспыхнул и осыпался пеплом. - Магия, Локсли. Если не хочешь оставить после себя нечто подобное, перестань геройствовать. И я просила называть меня Реджиной.
Отодвинув Робина в сторону, Миллс подошла ближе и изучила дверь. Слабая магия, слишком просто. Сняв защиту, она обернулась и вздрогнула, обнаружив стрелка так близко. Взгляд неволей спустился к его губам, вспоминая злосчастный поцелуй, но Королеве в очередной раз удалось взять себя в руки.
- Я не знаю, вернемся ли мы оттуда живыми, - прошептала она. - Эта ферма - ловушка, и ее хозяин, вероятно, ждет нас. Подумай о сыне, Робин. Я не умею воскрешать мертвых.

+1


Вы здесь » ONCE UPON A TIME: Coming Home » Альтернативная Реальность » All of my memories keep you near and I'd try to find you again...


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC